Незнакомец. Суровый батя для двойняшек
– И лица у детей до боли знакомые. Настолько, что в груди снова что—то колет. И внутри меня что—то ломается, будто кто мой стальной стержень только что переломил.– Нет! – рычу так громко, что гости вскидываются и поворачивают головы в мою сторону.А та самая, которую хотел забыть столько лет, отделяется от гостей и спешит ко мне.– Вам плохо? – спрашивает и смотрит пустым взглядом.– Неужели я настолько изменился, что ты меня не узнаешь? Машенька…Маша в ужасе округляет глаза, а затем начинает грубо выталкивать меня из зала.– Убирайся. Уходи. Тебе здесь не место.– Они мои? Только скажи… двойняшки – мои?– Нет. Мои и моего мужа.
Маша замечает внимательный взгляд дочери и подается торопливо назад, откидывается на сидение.
Командует пересохшими губами:
– Вперед, в новую жизнь. Встречать маму, наверное, ее уже катер привез к пристани.
– Погладь меня еще, – подставляю ее целительным ручкам лицо и шею.
Маша гладит меня ладошками и губами, а потом тих шепчет:
– Для мамы я маленькая невинная девочка.
– Понимаю, – с удивлением смотрю на шкатулочку с секретом. – Кто бы думал, что в этой хрупкой блондинке притаился и ждет своего часа дух ее отца. Я всегда боялся, что Угрюмый хочет передать гены наследникам, и ни разу не подумал в этом контексте о его любимой единственной дочери. Умной. Хитрой. Расчетливой, как ее отец.
Делаю выдох.
Понимаю, что между отцом и дочерью есть огромная разница – Маша умеет любить. Она любит меня и дорожит мною, а значит, никогда не подведет."








