Башня - два

В помещении остались только снайперы под потолком да те трое, что пришли с Гельманом. Юлия не поняла, из каких они стран: говорили на странном языке, явно неевропейском. Да и сам Гельман вряд ли чистый юсовец, акцент как у пермяка, учившего английский по самоучителю.

Негр после ухода старших офицеров тут же повернулся к Юлии. Глаза навыкате разом сорвали с нее одежду, Юлия видела по его потному жирному лицу все, что он с ней мысленно проделал в считанные мгновения, задохнулась от ярости.

— Майкл, — обратился он к одному на английском, — я не верю, что за ней кто-то явится… Но в любом случае разве это мешает нам использовать ее?

Белобрысый десантник взглянул в ее сторону, как показалось Юлии, с немалым испугом.

— Был приказ охранять ее, — сказал он нехотя. Вот и все.

Негр отмахнулся. Глаза его жадно шарили по ее фигуре, она чувствовала, как он лапает потными ладонями, хватает, причиняет боль… Сволочь, толстая грязная скотина, ублюдок!

— В инструкции по выживанию сказано, — заявил он, — что мы должны использовать все, что может поднять наши силы и наш дух. В настоящее время… гормональное давление… сам понимаешь! Почему не использовать этот объект для половых нужд армии?

Юлия прошипела:

— Издохни, ублюдок.

— Что-то я тебе не нравлюсь, — сказал он с хохотом. — Ничего, понравлюсь! Многие белые тварючки в моей стране бегают от своих мужей к нам, черным!.. Ха-ха!.. И тебе понравится. А если и нет, то черт с тобой. Все равно тебя прикончим сегодня.

Белобрысый сказал нервно:

— Приказ — дожидаться."

"— Сегодня все будет кончено, — ответил негр авторитетно. — Придет ли кто ее спасать или нет — все равно сегодня все закончится! Наши силы уже поднимаются к поверхности, накапливаются у выходов.

Там мы погуляем… Сейчас потешимся над этой, а вечером будет трахать этих русских свиней…

Белобрысый сказал предостерегающе:

— Что будем делать в Москве, знаем. Но эту пока не трогай.

— Почему?

— Был приказ.

— Не трогать?

— Охранять!

Негр сказал:

— Не от меня же?.. Придержи ее за плечи, а я пока развяжу ей ноги. Я их люблю драть, когда у них ноги раздвинуты… ха-ха!

Белобрысый смотрел с неуверенностью. Негр наклонился к Юлии, она с ненавистью плюнула в его жирную потную харю.

Он отшатнулся, потом с такой злобой ударил ее по лицу, что голова едва не оторвалась. Юлия ударилась затылком, в черепе зашумело, перед глазами некоторое время плыло, а черных рож стало четыре.

— Ах ты ж, русская стерва, — прошипел негр. — Ты будешь умолять, чтобы я тебя прикончил… Я с тобой такое проделаю…

И в течение трех минут он излагал, что он с нею проделает, как ее использует и какая она после этого останется. Белобрысые посмеивались, но их глаза не отрывались от двери, пальцы на спусковых крючках.