Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Постукиваю пальцем по циферблату с надписью «Orloff» — и ни секунды не жалею о том, что отдал часы мальчишке. Почему-то уверен, что Макс будет беречь их, как Петр Валентинович бережет мой салон.

Три одержимых коллекционера в одном замкнутом пространстве. Надо же, собрались вместе.

Мастер, извинившись и сославшись на дела, скрывается в небольшой подсобке. Я же поворачиваюсь к Максу, который не может глаз отвести от подарка. Подводит часы, поглаживает пальцем циферблат, поправляет ремешок на запястье.

Почувствовав мой пристальный взгляд, все-таки поднимает голову. И внезапно бровки черные хмурит.

Мимика у него тоже как у Агаты.

— О маме спросить хочешь? — Макс оказывается весьма проницательным. — Ты ей не нравишься, — одной честной фразой рубит мои планы на корню и виновато пожимает плечами.

— А Макар из больницы ей, значит, нравится? — злюсь я, но не на мальчишку. И даже не на Агату. Насильно мил не будешь, и между безответственным бабником и главным врачом серьезная женщина с тремя детьми, разумеется, выберет последнего. Он надежнее.

Раздражает то, что времени много потерял я, занимаясь бесполезными поисками и отталкивая чертовку от себя.

И продолжаю медлить.

Идиотский тест ДНК. Без него у меня связаны руки.

— Не-е-е, — кривится Макс и активно головой машет. — От него маму вообще тошнит, — изображает рвотные позывы.

Поведение мальчишки и его слова вызывают смех. Выдыхаю с облегчением. Минус Макар. Не все еще потеряно.

— Значит, шанс у меня есть, — размышляю вслух. — По сравнению с Макаром.

— Не значит, — Макс жестоко обрубает слабые зачатки моей надежды. Весь в мать, такой же черствый и непоколебимый.

— Да почему? — подаюсь вперед и прищуриваюсь.

 — Еще кто-то у мамы есть? Другой мужчина?

Ответа не слышу, но уже заранее самовозгораюсь. Я ведь не знаю ничего о личной жизни Агаты, не интересовался. Виделся с ней или в клинике, или во время наших «вылазок» в поисках наследника. И однажды в спортзале, после чего ее образ долго преследовал меня.

Шикарная женщина. Не может быть она одинокой. И дети слишком приятные и милые, чтобы быть помехой для отношений. Это только я такой идиот с навязанным самому себе табу. Любой адекватный, здоровый мужик схватил бы Агату и не отпускал.

— Нет, — одним коротким словом успокаивает меня Максим.

 — Но мама говорит, что если в магазине закончился свежий хлеб, то лучше… никакой не брать, чем есть что попало, — с трудом воспроизводит длинную фразу, видимо, Агату в точности цитируя.

Вот чертовка! Перебирает, носиком вертит. Хотя имеет право. Я еще в спортзале ее зауважал, когда узнал, как она Ромку отбрила. А сейчас — с новой силой. За то, что на меня не вешается и не пытается денежный мешок вытрясти по максимуму, хотя я в том состоянии, что сам готов ей все отдать.