Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

 — Вернулась поздно, закрылась у себя. И плакала. А бабушка ругалась. Сказала: «Очередной козел. А еще Туманов!», — повторяет интонацией Бересневой, и я непроизвольно морщусь.

Ну, конечно, кто бы сомневался. Типичная теща. Заочно меня ненавидит и все будет делать против. Правда, мы и с тестем вряд ли пиво вместе пить будем. Не сложилось знакомство с родителями жены…

Плакала, значит? Из-за меня, придурка нерешительного. Утыкаюсь носом в бок Агаты, веду по ее талии, достигаю голого участка тела между поясом лосин и задравшимся топом.

— Прости, — выдыхаю в разгоряченную кожу, и она покрывается мурашками.

 — Больше не будет плакать, — целую туда и ощущаю, как вздрагивает Агата. — Никогда.

Перекидываю обезвреженную на время чертовку так, чтобы она оказалась ко мне лицом и обвила меня за шею. Беру нормально на руки, встречаюсь с ней взглядами и улыбаюсь виновато. Еще один поцелуй легко касается ее носика.

— Собирайтесь, — говорю детям, а сам глаз от Агаты не отвожу. Будто стоит лишь прервать зрительный контакт, как она взбунтуется и сбежит.

— Мы уже! — с готовностью рапортует Васена. Папина доча.

"

"— Загружайтесь в мою машину, — бросаю брелок Максу, самому сознательному из троих. — В новую! Помните?

Все-таки отвлекаюсь от чертовки, ловлю довольные кивки близняшек, хмурый взгляд мальчишки — и тяжело выдыхаю.

— Доверьтесь мне, пожалуйста, — прежде всего, моя просьба адресована сыну.

Подумав, он уходит вслед за девчонками. С рюкзаками дети мчатся к выходу, а я ставлю Агату на ноги. И тут же получаю ожидаемую пощечину. Но я был к ней готов. Даже не поморщился, хотя удар нехилый.

— Ты была права, Агата, — говорю скорее, чтобы не дать нам обоим все испортить.

 — Нахрен тесты, все равно я от вас уже никуда не денусь.

— А? — недоверчиво распахивает рот, и я накрываю его поцелуем.

Соскучился. По мягким губам, что тянутся мне навстречу, по дерзким зубками, которые норовят укусить меня в наказание, по сладкому язычку, тут же зализывающему мои невидимые раны.

Обнимаю податливое тело, что стремительно плавится в моих руках. Осознаю, что еще пара секунд — и я возьму мою женщину прямо здесь, наплевав на правила приличия. Если надо — Рома ключи от всех залов отдаст, а сам занятия отменит.

Ради друга, подыхающего от голода.

Но нет…

У нас есть дети. Как непривычно…

Отстраняюсь от желанной женщины, хоть это сложно до боли, поглаживаю пальцами ее алую щеку. Веду ладонью по шее. И вниз к груди, подчеркнутой тугим топом.

Спохватившись, лезу в карман и достаю те самые часы с агатами, что она у меня на тумбочке оставила. Спешу, пока Агата расслаблена и воздушна, будто окутана туманной дымкой. Мне нравится видеть ее такой, хоть и понимаю, что эффект недолговечен.