Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Нет, нельзя возвращаться туда. Даже на доли секунды. Иначе стальная оболочка, которой я обрастала все эти годы, затрещит по швам, словно ветхое платье с чердака.

— Говорят, он в разводе. Бывшую с ребенком за границей оставил, а сам на родине теперь практиковать будет, — не умолкает подруга. — Вдруг это как раз ваш второй шанс, как в фильмах, — мечтательно глаза закатывает. Она серьезно?

— Лора, хватит, — цежу ровным тоном.

Знала бы она, чего мне стоит сохранять внешнее спокойствие, когда внутри все горит. Не отболело, не забылось. А я так надеялась, что когда-нибудь смогу смело, с усмешкой посмотреть ему в глаза — и ничего не почувствую.

Лучше нам вовсе не пересекаться. Я не готова. Спустя столько лет. По-прежнему ощущаю себя побитой и беззащитной. Ненужной и… бракованной.

— Я все, что могла, выяснила. Ради тебя же! Завтра еще с девчонками-педиатрами встречусь, — воодушевленно лепечет, а мне хочется бросить в нее что-нибудь тяжелое, чтобы заткнуть. — Конечно, тот факт, что у тебя уже дети есть, может стать проблемой. Еще и тройняшки, — задумчиво тянет.

— Алешка для тебя тоже проблема? — отрезаю коротко и резко, защищаясь.

Стреляю в нее предупреждающим взглядом, и она наконец-то умолкает. Моя подруга порой превращается в жуткую сплетницу. Не различает границ, поддаваясь больному любопытству. Немного остываю, покосившись на стопку медкарт. Там ведь есть и… Лора.

— Я неправильно выразилась, — после паузы проговаривает сипло. — Прости, дорогая, если обидела тебя, — подходит ближе, упирается бедром в край стола. По плечу моему успокаивающе проводит. — Побледнела так, — вздыхает. — Ты ведь толком не рассказывала, что случилось.

Расстались и расстались. Студенческая любовь не выдержала испытания временем и расстоянием, — повторяет мои же слова, которые были наглой ложью. Правду я похоронила глубоко в душе. — Я вообще всегда считала, что ты с ЭКО поторопилась…

— Прекрати, — руку ее сбрасываю с себя. — О моих детях никогда не говори подобное, — обнажаю зубы и злюсь невероятно.

Шесть лет она была рядом, поддерживала в трудные минуты, но я готова перечеркнуть все, поставить крест на нашей дружбе, если Лора продолжит в том же духе. Что нашло на нее в последнее время?

— Да я не о малышах же, — тушуется мгновенно, заметив мой гнев.

 — Я о ситуации. Согласись, нашим детям нужна полноценная семья. У меня вот никак не получается, — с грустью произносит. — А у тебя…

— …и так семья полноценная, — заканчиваю фразу вместо нее.

— Так что с Макаром у вас на самом деле случилось? — вновь жажда информации верх берет. Журналистом Лоре надо было работать, а не лаборантом. Причем в желтой прессе. — Чьи это документы? Зачем? — внезапно внимание переключает на стол.