Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Когда шуршат ноги по каменистой земле, шелестят мешки из простыней, шепчутся и тяжело дышат глэйдеры, трудно сказать – может, плач и вовсе примерещился? Однако вскоре простой звон в ушах перешел в отчетливые крики – где-то в городе или на его окраине.

Когда встревоженные глэйдеры остановились и перевели дух, разобрать крики стало гораздо легче.

Как будто мучили кошку. От неестественных звуков по коже побежали мурашки, захотелось зажать уши ладонями. По внутренностям растекся неприятный холодок. Темнота лишь все усугубляла. Плакали явно где-то неблизко. Эхо криков разносилось по округе множеством призраков, торопящихся врезаться в землю, перед тем как навсегда исчезнуть из этого мира.

– Знаете, кто вспоминается? – с ноткой страха в голосе прошептал Минхо.

Томас сразу понял, о чем он.

– Бен. Алби. И я небось? Так кричат после укуса гривера?

– В яблочко.

– Нет, нет, нет, – простонал Фрайпан. – Только не говорите, что и здесь эти подлюги. Я не выдержу!

Где-то слева от Томаса и Эриса заговорил Ньют:

– Сильно сомневаюсь. Помните, какая у гриверов влажная, слизистая кожа? В такой пустыне они превратились бы в шарики пыли.

– Ну, – произнес Томас, – если ПОРОК сотворил гриверов, кто знает, каких уродов он еще наплодил. Противно вспоминать, но Крысун предупреждал: Испытания усложняются.

– Томас умеет взбодрить народ! – Фрайпан пытался шутить, однако голос его прозвучал злобно и скрипуче.

– Я просто факты констатирую.

– И без тебя, – пропыхтел повар, – знаю, как все хреново.

– Что дальше? – спросил Томас.

– Привал, – ответил Минхо. – Заморим червячка и попьем. Идти будем всю ночь. Перед рассветом, может, вздремнем часок-другой.

– А что крикунья стебанутая? – напомнил Фрайпан.

– Ей, по ходу, не до нас.

Последнее утверждение вожака почему-то напугало Томаса. Остальных, наверное, тоже – никто и слова не обронил, когда группа поскидывала на землю мешки и, присев, начала есть.

– Че она не заткнется? – пятый раз задал риторический вопрос Эрис, пока группа бежала сквозь непроглядную тьму. Девушка орала все ближе и ближе, высоким капризным голосом.

Ужин получился тихим и скромным; все разговоры сводились в конце концов к рассказу Крысуна о Переменных и о том, как важна любая реакция на них.

О матрице и территории обреченных. Никаких ответов, лишь пустые догадки, предположения. Странно все это. Глэйдеры вроде знают, что их испытывает ПОРОК, и реагировать на препятствия должны как-то особенно, необычно. Тем не менее парни просто идут вперед, сражаются, выживают – и все ради обещанного лекарства. И ведь они не остановятся."

"Когда Минхо снова поднял группу, суставы и мышцы ног Томаса поначалу воспротивились бегу и лишь через некоторое время пришли в норму.