Белая смерть

И, уже приготовившись выходить из номера, дотронулась до руки Дэйна.

— Стив… Ты меня презираешь?

Дэйн едва не расхохотался, но, увидев, что она спрашивает вполне серьезно, вовремя сдержался.

— Конечно, нет. Разве это не очевидно?

Сюзан злилась на себя за этот вопрос. До чего противны эти утренние разбирательства! Одни и те же неуклюжие фразы. Но она ничего не могла поделать с собой. Слова сами лились из нее, словно древнее бессмысленное заклинание.

— В самом деле? Я ведь так набросилась на тебя…

— Я все сделал для этого.

— Но у тебя наверняка есть особое мнение о женщинах, которые ведут себя таким образом, верно? Ну, признайся честно…

— Сюзан, клянусь…

Она подождала, пока Дэйн скажет все нужные слова. Он обнял ее, поцеловал… И вдруг в одну секунду Сюзан поняла, что, несмотря на кажущуюся уверенность в себе, Дэйн на самом деле всего лишь застенчивый мальчишка; поняла, что действительно нравится ему, но что он совершенно не умеет ориентироваться в джунглях человеческих чувств.

Но все это не избавило ее от растущей внутри тревоги. Она слушала его бессмысленный сбивчивый шепот. В подобного рода признания Сюзан никогда не верила. И, призвав на помощь всю свою волю, высвободилась из объятий Дэйна.

— Теперь я готова идти.

— Ты уверена, что все в порядке?

— Безусловно. А почему что-то должно быть не в порядке?

Дэйн промолчал. Только психоаналитики, которые все понимают и ничего не чувствуют, пытаются отвечать на подобные вопросы.

Остаток дня Дэйн провел в отделении ЦРУ за изучением рапортов из Рима, Афин и Бейрута, где как будто бы тоже засекли похитителя. В конце концов он пришел к выводу, что более всего заслуживает доверия все же венское донесение, оставил послание полковнику Нестеру, выяснил, что ночных авиарейсов на Австрию нет и заказал два билета на «Арлберг-Ориент Экспресс». Поезд отправлялся в два часа двадцать минут ночи.

У них было время, чтобы без спешки поужинать и сходить в кино.

Когда пришла пора отправляться на вокзал, официанты в кафе уже уносили стулья с террас, а парижские улицы почти совсем опустели. Зато на вокзале царило оживление. Именно таким Сюзан и запомнила этот вокзал: огромное серое здание, лотки продавцов табака, газет и сувениров, выстроившиеся в бесконечный ряд под стеклянной крышей.