Белая смерть

Мак-Кью посмотрел на машину, потом на посыльного.

— Откуда отправлена телеграмма? — спросил он.

— Я не знаю. Телеграмма в отеле.

— Может, это от вашей компании? — спросил ван Хаарнин.

— Вполне возможно. А может, от президента Соединенных Штатов. Хотел бы я знать, кому и за каким чертом понадобилось искать меня в этой дыре?

— Вы поедете со мной на такси? — спросил посыльный.

— Поеду, поеду, — отмахнулся Мак-Кью. — Вас подвезти? — спросил он у ван Хаарнина.

— Я никогда не сажусь вечером в арабское такси, — сказал голландец. — Даже в компании. Лично мне вся эта история кажется дурацкой мистификацией.

— Возможно. А может оказаться и чем-то важным.

— Лучше бы вы не садились в это такси.

— Меня они не обсчитают.

— Здесь бывает и кое-что похуже.

— Не беспокойтесь, — с усмешкой заявил Мак-Кью и похлопал себя по пиджаку. — В их же интересах ничего не затевать.

— И все-таки я бы вам не советовал.

— Да черт побери! — не выдержал американец. — Я побывал в половине самых паршивых городов мира. Знаете, что я вам скажу?

— Что?

— Самым бандитским городом, с которым мне довелось столкнуться, был Сент-Луис.

Я подожду вас в отеле. — Мак-Кью повернулся к посыльному: — Давай веди, асассин доморощенный.

Ван Хаарнин понаблюдал, как инженер открыл дверцу «Ситроена», заглянул внутрь и знаком показал посыльному, чтобы тот садился первым. Потом Мак-Кью тоже сел в машину, продолжая держать правую руку за отворотом пиджака. Ван Хаарнин покачал головой и пошел дальше.

В пятидесяти футах от голландца находился полицейский участок. У входа в участок возвышались два одетых в хаки полисмена. Ван Хаарнин на мгновение остановился и о чем-то задумался, хмуро и рассеянно глядя на столпившихся вокруг него уличных торговцев.

Потом он энергично тряхнул головой и принялся пробиваться сквозь толпу, направляясь к полицейскому участку.

Кто-то ударил его в бок, прямо под ребра. Ван Хаарнин гневно обернулся, схватился за бок и с изумлением обнаружил, что у него из бока торчит четыре дюйма дерева. Голландец выдернул деревяшку, оказалось, что это рукоятка, а за ней следуют шесть дюймов стального лезвия. У рукоятки оно было полдюйма толщиной, а к острию превращалось в иглу. Это был узкоспециализированный предмет, пригодный лишь для одного — для тихого убийства.

Он был любовно сделан из старого напильника и куска прочной древесины. Настоящая ручная работа. Сувенир на вечную память. Кто-то всадил это ему в бок.

Толпа поняла, что произошло. Все подались назад даже раньше, чем ван Хаарнин почувствовал первый толчок боли. Полицейские тоже поняли, что происходит что-то неладное. Они бросились к голландцу, держа свои «ли-энфилды» на изготовку. Ван Хаарнин ощутил приступ слабости и упал на колено.