Белая смерть

Пошли, послушаешь, как я передам твое безумное приказание рулевому.

Харит спрятал пистолет и пошел следом за капитаном. Рассеянные по палубе помощники торговца смотрели и выжидали. Харит улыбнулся и подал знак, что все в порядке. Потом он поднялся на капитанский мостик.

— Курс на Дауку, — приказал капитан рулевому. — И не пялься на меня так, обезьяна.

Рулевой был сомалийцем.

— На Дауку? — переспросил он. — Но, капитан, там же рифы…

— Заткнись, ублюдок недоношенный! — рявкнул капитан. — Я проплавал двадцать лет не за тем, чтобы каждый сопляк лез ко мне со своими поучениями! Может, тебя посетил ангел и теперь ты знаешь порты и рифы Аравии лучше меня? Курс на Дауку, идиот!

Рулевой с непроницаемым лицом повернул штурвал.

Капитан смотрел, несколько успокоившись после устроенной рулевому выволочки.

Дхоу повернула чуть восточнее. Некоторых матросов это заинтересовало, но капитан прикрикнул и на них, и они вернулись к работе. Паломники ничего не заметили.

Харит посмотрел на подернутую легкой рябью поверхность моря. Рядом с кораблем вода была темно-синей, на гребнях волн плясали солнечные блики. Вдали же море напоминало расплавленное серебро и незаметно переходило в серебряно-белое небо.

Где-то за этим сиянием лежала Аравия. За потоками серебра и золота прятались ее черные утесы.

Харит почувствовал покой и умиротворение. Он плыл к своей судьбе, предначертанной Аллахом. Он так же, как и все прочие люди, не мог знать, какую судьбу предопределил ему Аллах. Это оставалось тайной, но в этой тайне крылась надежда.

22 августа 1952 года, Даука; двенадцатый день Дха'л-Хиджа

Глава 1

Под выцветшим от жары белесым утренним небом паломники высадились на потрепанный временем каменный причал Дауки.

Теперь помощники Харита открыто шли с оружием. Паломникам они сказали, что это необходимо на случай возможного налета. Паломники возражать не стали. Ни у одного из них оружия не было. Они доверяли Хариту во время тысячемильного пути через Африку и через красное море, доверяли ему и сейчас, но все-таки вид пистолетов внушал им беспокойство.

В начале путешествия Чад и Судан казались им самыми диковинными и непонятными местами, которые только можно вообразить. И только сейчас, в Аравии, паломники осознали всю глубину своего заблуждения.

Аравия была неизмеримо более чужой и угрожающей, чем любые земли, виденные ими до сих пор. И теперь, вместо того чтобы говорить о своих деревнях в Нигерии, Камеруне или Конго, хаджи принялись говорить о самой Африке. Когда они ступили на святую и чуждую землю Аравии, весь покинутый континент стал казаться им хорошо знакомым, близким и дорогим.

Стоя на пристани Дауки, хаджи шепотом переговаривались между собой. Но они не говорили о страхе, который внушало им оружие.