Белая смерть

Они предпочтут найти себе дело полегче — они знают, что я вооружен и не уклоняюсь от боя. — Он вытащил из-за пояса револьвер и кивнул Хариту: — Пойдем, дорогой мой Мустафа, пойдем со мной.

Харит встал. Эль-Тикхейми подтолкнул его к двери, и Харит медленно двинулся вперед. Проходя мимо Дэйна, он сказал:

— Вы неплохо объяснили все остальное. А как насчет этого? Как это согласуется с американскими законами?

— Никак, — сказал Дэйн. — Но мы сейчас не в Америке, не в Европе и даже не в Африке. А со здешними законами, как мне кажется, все это вполне согласуется.

— Не понимаю, — сказал Харит.

— Сейчас поймешь, — перебил его эль-Тикхейми. — Мистер Дэйн — великий поборник законности. А еще он умеет превосходно торговаться. Он даже уговорил меня отправить твою последнюю группу паломников назад в Африку. А с тобой поступят по справедливости, Мустафа. Давай шевелись!

После того как оба работорговца вышли, Дэйн и Эчеверрья некоторое время сидели молча. Потом Эчеверрья сказал:

— Давай-ка сваливать отсюда.

— А в чем дело?

— Ни в чем. Просто мне кажется, что лучше убраться отсюда, пока этому мяснику ничего не взбрело в голову.

— Эль-Тикхейми выполнит свое обещание, — сказал Дэйн. — Но ты прав — отсюда лучше убраться, и поскорее.

Когда они добрались до порта, люди эль-Тикхейми начали загонять паломников на дхоу. Хаджи шли вяло и неохотно. Если их сейчас вышлют обратно в Африку, они никогда уже не увидят священный город Мекку. Нельзя же всерьез рассчитывать, что найдется еще один такой же великодушный человек, как Мустафа ибн-Харит. Некоторые из паломников хотели остаться, но их со всех сторон окружали люди эль-Тикхейми — толкали паломников, грозили им оружием и вынуждали подняться на борт.

Со стороны это напоминало стаю голодных волков, вынужденных охранять овечье стадо.

23 августа 1952 года — 1 июля 1953 года; отдельные дополнения и уточнения

Передав паломников хартумским властям для дальнейшей репатриации, Дэйн свалился с кошмарной дизентерией. Когда он выздоровел, они с Эчеверрьей вылетели в Вашингтон. Впрочем, добрались они туда не скоро, поскольку по дороге сделали остановку в Испании, где и задержались на три месяца. На многочисленные и разнообразные официальные телеграммы Дэйн отвечал, что считает нужным написать отчет, пока он ясно помнит факты.

Эчеверрья сообщил своему правительству примерно то же самое. У него в Испании было множество друзей и родственников, и капитану очень хотелось познакомить Дэйна с ними всеми, так что отчет они писали вместе — в Мадриде, Барселоне, Картахене, Малаге, Севилье и Хересе-де-ла-Фронтера поочередно. Когда тон поступающих из Вашингтона телеграмм из раздраженного превратился во взбешенный, Дэйн и Эчеверрья вернулись в Америку.