Белая смерть

Я буду рад помочь этому человеку, — заявил я.

— Отлично, — ухмыльнулся Кефтия. — И еще ты лишишь его толики имущества, будешь завышать цену на свои услуги при каждой возможности и вообще вести себя так же, как в прошлом?

— Богом клянусь! — воскликнул я. — Мои рекомендации военных лет говорят сами за себя. Моя верность, моя честность…

— Да-да, — сказал Кефтия. — Все твои наниматели хорошо отзывались о тебе. Но мы с тобой знаем друг друга, мой дорогой Ахмед, и мы знаем, как беспечны американцы с такими вещичками, как котелки, палатки, револьверы, одеяла, бинокли, мулы, верблюды, ружья, ботинки…

— За всю свою жизнь я никогда не украл и пары ботинок, — возразил я.

— Может, и не украл, — согласился начальник полиции. — Но все прочие предметы в ваших экспедициях удивительным образом терялись и не менее удивительным образом появлялись в продаже на базарах Исфагана и Мешхеда, а деньги каким-то образом шли в твой кошелек.

— Я обвиняюсь в краже? — спросил я.

— Вовсе нет! Я просто пользуюсь возможностью поздравить тебя с такой выгодой. Даже арабы из Абадана почувствовали, что должны отплатить тебе за твои последние услуги по переводу.

— Как я мог отказаться от подарков этих невежественных людей? — спросил я. — Они думали, что их подарки помогут им купить работу полегче. Бесполезно было их уверять, что у меня нет никакой власти над британскими нефтяниками. Они были настойчивы в своих попытках умилостивить меня, и я был вынужден принимать их подношения.

— И опять же — никаких обвинений. Всем известна щедрость арабов — они дают деньги так же легко, как сфинкс молоко. Поздравляю тебя со столь хитрым вымогательством.

— Бога ради! — вскричал я.

 — Я должен выслушивать оскорбления в собственном доме!

— Да никаких оскорблений, — возразил Кефтия. — Я просто подумал, что должен упомянуть об этом. Меня попросили найти в помощь американскому агенту надежного и сообразительного человека, который говорит на нескольких языках.

— И вот поэтому вы пришли прямиком ко мне.

— Да. Просмотрев свои списки мошенников, воров и бандитов, я наткнулся на тебя. Говорят, что ты верно служил американцам в годы войны и хорошо делал свое дело, несмотря на воровство и интриги. Этого, решил я, должно хватить.

Из собственного печального опыта я знаю, что честнейший человек знает обычно только один язык, в лучшем случае — два. Только авантюристы учат пять или даже шесть и больше. Только вор знает, где скрываются другие воры, и только убийца может отыскать других убийц. Поэтому я выбрал тебя. Но слушай меня внимательно, Ахмед Аботай эд-Дин.

— Я слушаю."

"— Правительство в Тегеране хочет помочь этому американцу чем только возможно и оказывает ему всяческое содействие. Он наш почетный гость, наш друг, наш помощник.