Белая смерть

— То, что вы слышали — верно, — ответил я. — И тем не менее, поскольку я предпочитаю остаться в живых, меня может заменить кто-нибудь другой, менее достойный.

— Что ж, так и быть, — заключил Дэйн. — Но мне будет неприятно сделать богатым человека менее достойного.

— Что вы имеете в виду?

— Мое правительство сильно озабочено появлением нового источника героина, — сказал мне Дэйн. — И поэтому вознаграждение человеку, который поможет мне отыскать этот источник, будет весьма щедрым. Ну, а поскольку вы не заинтересованы…

— Минуточку, — прервал я его. — Я не говорил вам, что я не заинтересован.

Я только сказал, что это не мой профиль. Но ведь может же человек сменить профиль работы — особенно если для этого имеется веская причина.

— Я не могу просить вас об этом. Как вы говорили, это слишком опасная работа.

— Вы полагаете, это меня волнует? — спросил я. — Меня, который всю войну выполнял самые рискованные поручения? Опасность меня не волнует. Я просто не люблю рисковать ради самой опасности.

— Целиком и полностью с вами согласен. И уверяю вас, если вы захотите мне помочь, мы не будем рисковать понапрасну.

— В этом можете положиться на меня, — сказал я. — Ну, а что касается точного размера вознаграждения…

— Мы обсудим это завтра к вашему вящему удовольствию. У нас будет достаточно времени, чтобы прийти к соглашению на пути в Мешхед.

— В Мешхед? Завтра?

— Конечно. Чем раньше мы начнем, тем раньше закончим и тем скорее вы разбогатеете. До завтра, друг мой.

С этими словами Дэйн проводил меня до двери, с чувством пожал руку и пожелал спокойной ночи.

Оставшись один, я обдумал все это дело. В разговоре с Дэйном я несколько преувеличил опасности, ожидающие нас непосредственно в Мешхеде и Имам-бабе — это был законный предлог для торговли.

Я был уверен, что Дэйн это понял. Но даже если не принимать в расчет преувеличения, риск был. И возможно, даже слишком большой.

Однако я был намерен работать на Дэйна, имея в виду возможность сбежать, если дела пойдут из рук вон плохо.

А вот о большом вознаграждении следовало подумать. Кроме того, стоило подумать о самой работе, которую я полюбил во время войны. Интриги, хитрость, секретность — свои таланты в этих делах я не использовал со времени ее окончания.

Но теперь я мог снова воспользоваться ими, да еще под началом специалиста в деле лжи.

Потому что Дэйн знал так же хорошо, как и я, что тот героин, который он ищет, не был произведен в Иране. Никто не смог бы построить здесь фабрику без ведома Тегерана, особенно фабрику по производству героина. Тегеран слишком ценил щедрую американскую помощь, чтобы допустить существование такой фабрики.

Так что нам наверняка придется пересекать границу с Афганистаном или Туркменской Республикой, возможно — нелегально.