Белая смерть

Но хотя танцевала она весьма искусно, для меня в этом представлении было что-то отталкивающее, потому что она обращалась со своим телом как с занятным механизмом, а ее душа в этом не участвовала.

Мистер Дэйн, должно быть, чувствовал то же самое, потому что вскоре отвлекся от представления и заговорил с одной из здешних девиц. Должен признаться, я позавидовал ему. Это была девушка с пушистыми черными волосами, точеным личиком, прекрасной осанкой, высокой грудью, тонкой талией и изящными лодыжками — я бы с удовольствием выбрал ее для себя. Напрасно я указывал Дэйну на женщин с пышными формами — как и я, он не разделял с турками их предпочтений.

А девушка, которую звали Лейра, казалась совершенно очарованной этим американцем, на языке которого она не знала ни слова.

Я. с трудом скрыл свое раздражение. Этим двоим для общения хватало не более десятка слов по-английски и по-персидски, и они не нуждались в моих услугах переводчика. Девушка уже показывала знаками, что считает это любовным увлечением, а не сделкой. А Дэйн, с лица которого исчезло каменное выражение, смотрел на нее с дурацким сияющим видом так, как будто эта общедоступная шлюшка была настоящей Шахерезадой.

Раздражение мое усилилось настолько, что я встал из-за столика, отрывисто бросив Дэйну, что увижусь с ним завтра утром в гостинице, если только он будет в состоянии заниматься делом. Он кивнул с отсутствующим видом.

Я направился к выходу не в самом лучшем настроении. Но в дверях меня остановила одна из женщин. Она была дородной и живой и прекрасно выглядела, несмотря на то что была на несколько лет старше меня.

— Вечер только начинается, — сказала она мне.

— По-моему, уже достаточно поздно, — ответил я.

— Мой дорогой, ты расстроен тем, что Лейра выбрала иностранца, не так ли?"

"Я воззрился на нее, пораженный ее проницательностью. Затем я пожал плечами и открыл дверь, заявив ей, что дела Лейры меня вовсе не касаются.

— Хорошо сказано! — воскликнула женщина, хватая меня за рукав. — Я уверена, что ты расстроился. Это дело не стоит таких чувств, поверь мне.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил я.

— У меня что, глаз нет? — вопросом на вопрос ответила женщина. — Или у тебя нет глаз? Посмотри на нее внимательней!

— Ну и что?

— Да она слишком тощая даже на утонченный вкус.

А это ее миленькое личико выдает холодность и порочность натуры. Разве это не видно?

Посмотрев еще раз, я разглядел в лице Лейры что-то похожее.

— Далее, — продолжала женщина, — эти ее груди, которыми ты так заметно восхищался — скажи мне, где они принесли бы ей успех?

— Нельзя сказать, что это такой уж секрет, — ответил я.

— Конечно, нет, — поддержала меня женщина. — Подобные хитрости можно продавать в Тегеране, да еще среди йездов, в обители вероломства.