Белая смерть

Их расстреляли сначала из ружей, потом из пулеметов, разорвав в клочья. Когда бой кончился, душаки подошли к люку — и оказались на мушке у Норотая!

Норотай зло обругал своих людей за опасные шутки, но они продолжали настаивать на том, что наслаждались они не дольше, чем резали глотки охранникам. Оправдание было слабенькое, но Дэйн привлек внимание Норотая к работникам фабрики, которые сбились в кучку и стояли, подняв руки. Лица у них были белее их рабочих халатов. Очевидно, они думали, что настал конец света и что их убьют на месте.

Боялись они не зря — наши туркмены выглядели сущей бандой дьяволов и были в два раза опасней обитателей преисподней.

Но сейчас они были возбуждены и счастливы, и им больше не хотелось убивать. Сначала мы решили осмотреться и узнать кое-что о фабрике, которую захватили.

Глава 11

Эта небольшая фабричка в горах была удивительным местом. Она выглядела куда современней тех заводов, которые я видел в Тегеране и Стамбуле. С одной стороны стояли печи, от которых вдоль стен тянулись трубы. Другие трубы были подведены к сверкающему оборудованию. Там были точные приборы со шкалами, трубками, ретортами, горелками, мензурками и прочими штуками.

Там были металлические коробки с каким-то белым гранулированным химикатом, который, по словам Дэйна, использовался в процессе получения героина. С другой стороны были устроены сушилки, странной формы сосуды и мензурки со спиртом для очистки опиума. Мы нашли лари, заполненные круглыми темными головками размером с большой кулак. Это был опиум, и по его цвету я опознал, что он происходил из Хорасана, Белуджистана, Афганистана и Турции. А в самом дальнем конце лаборатории мы нашли конечный продукт, героин, часть которого еще оставалась в плоских резиновых лотках, но большая часть была запакована в маленькие металлические контейнеры.

Все это было необыкновенно интересно, и мы обратились за разъяснениями к техникам. И тут перед нами возникло неожиданное препятствие — все они говорили на странном и непонятном языке. Это были невысокие кривоногие люди с широкими бесстрастными лицами и раскосыми глазами. Я задавал им вопросы на разных языках — и наконец обнаружил несколько слов на знакомом мне диалекте тухоло.

Основываясь на своем открытии, я определил в этих людях западных монголов, из Улангома или Узун-Булака, а то и из самого Улан-Батора. Но кое-кто из туркменов со мной не согласился. Они сказали, что эти люди действительно монголы, но они явно олоты из пустыни Синкьянг, Другие настаивали на том, что это уйгуры с гор Каракорума, а третьи были уверены, что они с Кашгара. В ответ на все это рабочие отважно кивали, соглашаясь со всем, и непрерывно лопотали на своем неведомом языке.