Белая смерть

Без всякой команды душаки прекратили разговоры, и мы укутали свое снаряжение, чтобы не звенело.

Вернулся дозор уже в сумерках. Они заметили алтаев в полумиле впереди, насчитав сорок три человека, расположившихся лагерем прямо на тропе, кажется, нам удалось застать их врасплох, и теперь туркмены быстро двинулись вперед, чтобы напасть на них.

Спустились сумерки, когда мы заняли позицию для атаки. Алтаи были в пятидесяти ярдах от нас. Некоторые еще ели и болтали, другие уже легли спать. Мы молча подкрались поближе, пока лагерь не оказался в пределах досягаемости всех пятнадцати винтовок в руках душаков.

Ни я, ни Дэйн не принимали активного участия в этом смертоубийстве. Это была свара сородичей, которая нас не касалась.

Все взгляды были прикованы теперь к Норотаю, который должен был дать сигнал к атаке. Душаки вскинули ружья к плечу. Хан поднял руку и, выдержав драматическую паузу, резко опустил ее. И тут же лагерь алтаев накрыло залпом, за которым последовал беглый огонь. Я видел, как пули взбивали фонтанчики пыли. Ответный огонь алтаев был недружным и редким. Застав врага врасплох, душаки были готовы перезарядить ружья.

В этот момент Дэйн схватил меня за плечо.

— Прикажи им развернуться и искать укрытия! — сказал он.

Я не мог понять, что его встревожило, но он тряхнул меня так яростно, что я передал его приказ Норотаю. Сначала хан оставил приказ без внимания, но тут до него дошло — как и до меня — что сопротивление алтаев слишком слабое и что легкость, с которой мы застали их врасплох, слишком подозрительна. Он медлил, Дэйн кричал на меня, а я кричал на Норотая.

Норотай отдал приказ, и вовремя. Как только душаки стали искать укрытия, сверху и сзади на нас обрушился огонь из пулеметов и ружей.

И одновременно впереди стрельба стала более организованной и массированной.

Роя яму другим, мы сами ухитрились в нее ухнуть.

* * *Мы с Дэйном бросились наземь. Кругом свистели пули, и мы укрылись за валуном. Но это было ненадежное укрытие. Мы снова привстали, и тут пуля ударила в камень в дюйме от моего лица, осыпав меня осколками. Один порезал мне лоб, и кровь залила мне глаза. Она текла так, что я не успевал вытирать ее. Я сделал пару шагов вслепую, уверенный в том, что пришел мой час.

Тут Дэйн ухватил меня за руку и за ногу, и я ощутил, что лечу. Я заорал — мне показалось, что он сошел с ума и сбросил меня с обрыва."

"На самом деле он почти забросил меня под прикрытие крутого горного склона. Он перевязал мне рану, и я увидел, что четверо наших душаков убиты, захваченные врасплох этим нападением. Другие одиннадцать смогли добраться до склона. Все мы залегли в ряд под обрывом, который прикрывал нас от огня сверху и защищал от алтаев спереди и сзади. Но эта безопасность была временной.