Белая смерть

Он был европейцем того типа, который я часто встречал в Азии — смущенный романтик."

"Я уверен, что такие люди, как Хансен, оставляют свою скучную родину под влиянием некоего неосознанного побуждения — ради жизни под синим небом и горячим солнцем среди смуглого или чернокожего народа. И все было бы прекрасно, но многие из этих людей, выросшие в атмосфере буржуазной морали, голого утилитаризма и здравого смысла, не могут принять ужасающей простоты своих желаний. Поэтому они скрывают свои мечты от мира и от самих себя. Они говорят о высоком заработке, потому что этот довод неоспорим, и мирятся с грязью азиатских городов, плохой пищей и скукой.

Они расскажут вам, как хорошо будет вернуться ДОМОЙ. Но, конечно, смущенные романтики вроде Хансена никогда не возвращаются ДОМОЙ. Они под тем или другим предлогом продолжают свои скитания по залитому солнцем театру своей мечты.

Во всяком случае, такая у меня теория. Поведение Хансена, кажется, подтверждало ее, потому что он сначала захотел присоединиться к нам, а потом стал думать о нашем деле вообще.

Он спросил о нашей работе, но Дэйн сказал ему только то, что мы ведем совместное с иранским правительством расследование.

Дальнейшие расспросы ничего не прояснили, и Хансен остался явно недоволен этим. Поскольку его командировали в эту поездку, он хотел ясности. А так как ответы Дэйна были слишком туманны, он начал изобретать собственные объяснения.

— Ну ладно, — сказал он. — Это все достаточно очевидно. Вы из ЦРУ, верно?

— Нет, — сказал Дэйн. — Я не имею к ним никакого отношения.

— Это вы так говорите, — возразил Хансен. — Секретность прежде всего, верно? Но где секретность, там, сразу видно, есть что прятать.

— Правда?

— Ну конечно! Я полагаю, что ваше дело как-то связано с Россией. Вы в ЦРУ всегда занимаетесь Россией. Вероятно, вы хотите разузнать о ракетах в Центральной Азии или поднять восстание в Туркменской Республике. Я угадал?

— Нет, — ответил Дэйн.

— Уверен, что угадал. Может, вам это неизвестно, но вообще-то в мире не приветствуют такую провокационную деятельность. Этот «У-2», десант на Кубу… Когда вы прекратите это безобразие? Вы нас всех втянете в ядерную войну. И кто тогда будет победителем? Нет, вы мне скажите — кто?

Дэйн тяжко вздохнул.

Швед сказал:

— Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я хотя и человек западной культуры, но с Россией мне делить нечего. Это понятно или как?

— Да, — сказал Дэйн.

— Так почему вы продолжаете придерживаться этой опасной тактики?

Дэйн закрыл глаза, потом открыл их и обронил:

— Политика.

— Политика?

— Конечно, — произнес Дэйн подозрительно мягко. — Учитывая сложившуюся политическую ситуацию, я не вижу, как мы можем действовать иначе. Единственная наша надежда — что результаты будут стоить риска.