Белая смерть

Иной раз они проводили пять дней, а то и неделю в бездействии, явно для того, чтобы избежать подозрений.

Передавали свой груз они всегда поздно ночью. Тогда хаббания прокрадывались к причалам, как банда убийц и грабителей в поисках жертвы. Мадан клялись, что каждый бедуин может двигаться, как тень среди теней, и что понадобилось четыре попытки, чтобы выследить их.

Но цель их поездок все же была обнаружена. Это был Джетти-29В, малоиспользуемый причал севернее главных доков. Там, в брошенной сторожевой будке, хаббания ждали. Спустя некоторое время к ним присоединялся высокий рыжий американец.

Все дело занимало менее получаса. Затем хаббания уходили — уже без сумок.

— И что хаббания делают потом? — спросил Дэйн.

— Они покидают Абадан, — сказал Дакхил. — Они садятся на утренний катер до Хоррамшахра, а потом на поезд до Ахваза. Дальше Ахваза мы никогда за ними не следили.

— А что насчет американца? Куда он идет после того, как дело сделано?

— Мы никогда им не занимались. Наше дело — хаббания.

— Вы узнали его имя?

— Да. Его зовут Смит.

Дэйн задал еще несколько вопросов, но не узнал ничего стоящего.

Затем мы спросили, не пойдет ли с нами в Абадан несколько суаяд, чтобы опознать американца. Мы предложили хорошую цену, и нашлось двое желающих. Оба видели этого американца.

Теперь нас было шестеро, и мы наняли собственную лодку шейха, потому что в меньшей мы все не поместились бы. Мы отплыли за час до заката, потому что мадан предпочитают проникать в Иран ночью.

Глава 24"

"Наше путешествие в Абадан началось в мертвой и зловещей тишине. За нашей спиной садилось огромное раздутое солнце — уродливый ком огня, который, казалось, вот-вот зашипит, погружаясь в воду.

Это солнце было недобрым знаком, не обрадовал меня и плотный туман, поднявшийся в сумерках. Испарения недвижно лежали на поверхности воды, подобно длинным и плотным белым лентам, они сплетались, словно борющиеся змеи, либо напоминали закутанные в белые саваны человеческие фигуры, еще они походили на развалины древних строений, на скульптуры, на призраков, на демонов. Ни единое дуновение ветерка не нарушало это застывшее подобие реальности, и я поймал себя на том, что сдерживаю дыхание. Я, в общем-то, не суеверен, но ночью на болотах, тем более в тумане, любому может стать не по себе.

Мы пробирались сквозь туман три или четыре часа, а потом подул ветер и унес его. Я был рад вновь увидеть звезды, и, конечно, для Хитая это тоже было огромным облегчением.

В короткий предутренний час ветер усилился. Нашему перевозчику понадобилось немалое умение, чтобы удержать лодку на плаву. Мы находились посреди Шатт-эль-Араб, и мелкие, но злые волны постоянно заплескивали через борт, так что всем нам приходилось вычерпывать воду из лодки.