Белая субмарина: Морской волк 4-6

– Приходилось ли лично расстреливать наших советских людей?

– Нет, господин следователь! Это меня расстреливали всё время. А я и оружия почти в руках не держал!

– Поясните.

– Да что тут непонятного, господин следователь? Вот положено всех новоприбывших, особенно иностранцев и штрафных, казнью повязывать: ваших расстреляли, вы этого не прощаете, все знают. Так где же столько партизан наловить? Вот и повелось, уже месяца три как, точно не знаю… Берут обычно кого-то из «хиви», чтобы крикнуть что-то могли, переодевают в вашу форму или в штатское, и они партизан изображают.

Ну, а я подсуетился, очень уж на фронт не хотелось… И выучить нетрудно: «Смерть немецким оккупантам», «За родину, за Сталина», «Гитлер капут, суки». И конечно, патроны холостые у расстрельного взвода. Тут главное упасть вовремя, не раньше и не позже. Или, уже в своей форме, я с фотоаппаратом бегал, делал вид, что снимаю.

– То есть не фотографировали, а делали вид? Зачем?"

"– А вы представьте, господин следователь, сколько пленки, бумаги, химикатов и времени требуется, чтобы сделать и выдать фото каждому из участвовавших? И в деле копию оставить.

Нет, вначале и на самом деле снимали и вручали – но после оказалось слишком затратно. Вот роли и играем.

– То есть вы лично в казнях не участвовали?

– Господин следователь, я про передачи вашего радио знаю! Как там умные люди категорически советовали этих дел всеми силами избегать, поскольку не простите! Что лучше уж в тюрьму живым, чем убьют в бою или после расстреляют.

– Повесят. Уличенным в зверствах против гражданского населения и военнопленных у нас положена петля, а не расстрел.

– Тем более, гражданин следователь! Я, может, и вор, но не дурак же!

– Расскажите об обстоятельствах вашего попадания к нам в плен.

– А что тут рассказывать? Когда вы фронт прорвали, у нас приказ: всем взять оружие и на передовую. Спешка, неразбериха, я и отбился, спрятался – нанимался я, что ли, под пули лезть? А как ваших солдат увидел, так вышел с белой тряпкой. Уж лучше в вашей тюрьме отсижу, сколько положено, зато живой останусь. Что мне будет, господин следователь, и сколько?

– Думаю, лет десять в Норильске. Как трибунал решит.

– Слава Иезусе, господин следователь, не расстрел! Верно говорили, что вы, русские, справедливый народ.

Danke dem Herrn.

Лазарев Михаил Петрович. Подводная лодка К-25 «Воронеж». Полярное, 20 сентября 1943 года

Стоим в Полярном в четырехчасовой готовности. Хотя на берег особенно не тянет, не Северодвинск, к которому мы все уже привыкли, успели корни пустить. Погода обычная для осени – то есть, с точки зрения обывателя, гнусная, а на взгляд военно-морской – очень даже ничего: авиация противника вне игры, да и катерам в море работать трудно, ну а мы погрузились и идем, слушаем, стреляем.