Ты не сбежишь

Из последних сил стараюсь не расплакаться. Просто потерпеть. Через это все проходят. Каждая по-своему, но всё же.

Отхожу к столу и прикрываю глаза. Делаю, что он сказал, и замираю в жутком ожидании. Я чувствую сзади его взгляд. Сжимаю кулаки крепко-крепко, когда чувствую прикосновения. Промежность начинает гореть от движений его пальцев. Так стыдно стоять в такой позе, чувствую себя развратной и грязной.

Но это не впервой, Влад уже делал со мной такое, так что надо просто закрыть глаза и абстрагироваться. Я пришла сама, по собственному решению. Честный обмен – спасти Марка, иначе я не могла.

И не пришли он мне то сообщение, что у него проблемы и нужно срочно забрать его, кто знает, что могло случиться. Наши близкие нам дороги. Когда их нет, получаются такие бездушные и чёрствые монстры, как Миксаев.

Внутри всё сжимается, когда он просовывает палец мне во влагалище. А когда делает это двумя, становится больно. Стараюсь сдержаться изо всех сил, но всхлип срывается. Тесно, тянет, но я терплю.

Влад отпускает меня, срывая вздох облегчения, но тут же в груди становится горячо от страха, потому что я слышу, как звякает пряжка его ремня.

Втягиваю носом и сжимаю зубы. Потерплю. Смогу.

– Пожалуйста, ты можешь надеть презерватив?

На пару секунд наступает полнейшая тишина, а потом я вскрикиваю, когда рядом с моими плечами на стол обрушиваются с силой тяжёлые ладони. О Господи! Он же не станет меня бить?

– Вон.

Не сразу понимаю сказанного тяжёлым шёпотом.

– Вон отсюда. Уходи!

Поднимаюсь, рывком натягивая трусы, и оборачиваюсь к Владу. Он отходит в сторону и запускает пальцы себе в волосы, отворачивается. Я слышу, как надсадно он дышит. Мне бы хватать вещи и бежать, прямо вот так, полуголой, но я столбенею.

Ничего не могу понять.

– Я не понимаю, – признаюсь честно. Голос дрожит.

– Чего ты не понимаешь? – Влад резко разворачивается, и я уже сто раз жалею, что не унесла ноги в ту же секунду, как он сказал «вон». – Вали, Лера. Уходи. Убегай. Не отсвечивай в поле моего зрения, иначе я за себя не отвечаю.

Дергаюсь в сторону своих вещей, спешно натягиваю джинсы и свитер, даже не застёгиваю. Бросаюсь к двери за обувью, но вдруг снова торможу. У нас был договор.

– А Марк? Ты его не тронешь?

– Ах да, – горький смех разливается по квартире.

 – Твой утырочный братец. Знаешь, Лера, за что мы его наказали? Он толкал наркоту на наших концертах. От дури до герыча.

Шок заставляет остолбенеть. Марк не мог…

– А сегодня он приехал сдавать кассу старшему дилеру, – Влад говорит жёстко, громко. И я, как бы ни было тошно, верю его словам. Не хочу, но верю. – Только написал он тебе до того, как встретил нас. Догоняешь почему? Я вот не сразу понял. Потому что ты была частью этой кассы.

Шум в ушах не даёт осознать то, что сказал Миксаев.