Ты не сбежишь

Миксаев отстраняется, давая мне возможность дышать чуть свободнее, а потом берёт мою правую руку в свою. Разворачивает ладонью вверх и проводит большим пальцем по моим, слегка надавливая.

– У тебя хорошие пальцы, – говорит так, словно мы обсуждаем деловую сделку. – Струны слушаются их.

Сначала я даже думаю, что ослышалась. Он сейчас серьёзно похвалил меня? Не то чтобы я нуждалась в этом, просто очень странно.

– Но играешь ты какое-то дерьмо. Хорошо играешь хреновую музыку.

Ну вот, а я уж было губу раскатала.

– Это не твоё дело. Мне нравится. Это классика, а не рок. Рок я терпеть не могу.

– Лукавишь, – усмехается Миксаев и кивает на продолжающие пищать наушники, которые так и остались валяться на полу возле двери в ванную.

Ладно, лукавлю, но что с того?

– И ты зажимаешься. Играешь по правилам, в рамках. Сегодня, когда ты разозлилась на меня, то дала чуть больше эмоций, чем требовал этот унылый этюд. Но ведь могла ещё больше. У тебя даже глаза заблестели.

– Я сфальшивила вообще-то.

– Нет. Ты позволила на секунду прорваться себе. И это было вкусно. И для зрителя, и для тебя самой, Принцесса. Если хочешь, попробуй как-нибудь сыграть обнажённой перед зеркалом, глядя самой себе в глаза. Вот тогда ты начнёшь чувствовать свои эмоции, а не вложенные композитором.

– Глупость какая-то. Влад, тебе пора.

– Я только пришёл. Говорю же, мы не закончили сегодня.

Он вытаскивает из кармана мои трусики и поднимает их вверх, держа на указательном пальце. Меня вид этого полупрозрачного клочка ткани очень смущает. Это он – придурок тут, а не я. Тогда почему мои щёки вспыхивают ещё сильнее?

Как дурочка ведусь на провокацию и пытаюсь выхватить своё бельё, сама едва успев второй рукой перехватить полотенце у груди. Но Миксаев только негромко смеётся и снова прячет мою вещь в карман.

Даже злясь, я какой-то частью своего мозга замечаю, какой у него смех. Наверное, те, с кем он искренен, с кем открыт и дружен, слышат его часто, наслаждаясь обаянием и ямочками на щеках. Хотела бы я знать такого Влада и не знать этого? Возможно. Но лучше бы не знать никакого. И назад уже не отмотать, потому что я знаю, какое он чудовище.

В наушниках на полу начинает играть та его песня, которую я подслушала в студии, когда они репетировали. Она и правда классная.

Наверное, я на секунду отвлекаюсь, потому что тут же его ладонь скользит по моей щеке и ныряет под волосы, а губы прижимаются к моим.

Сердце срывается в галоп, а кожа на спине покрывается мурашками и начинает гореть. Ноги подкашиваются, когда я мычу и пытаюсь оттолкнуть его. Влад подхватывает меня под спину и приподнимает над полом. И… несёт к кровати.

Всё происходит очень быстро. И вот я вижу над головой такую привычную идеальную белую гладь потолка, знакомый на нём блик от торшера.