Ты не сбежишь

Хотя какой там – уже почти одиннадцать.

Приоткрываю окно, чтобы комната проветрилась, а сама иду в душ. Горячие струи расслабляют мышцы, приятно барабанят по коже. Волосы решаю не мыть, иначе утром потом беда с ними будет. После душа вытираюсь и распускаю их, чтобы протряхли, а то всё же немного напитались влаги. Ванная у меня своя – в комнате, так что можно и в полотенце юркнуть. Пока чищу зубы и наношу крем, включаю свой любимый девайс – блютуз-наушники. Что вообще люди раньше делали без них?

Погружённая в музыку и мысли о завтрашней учёбе, я толкаю бедром дверь в комнату, едва не уронив телефон.

– Блин! – стаскиваю наушники, когда одна песня заканчивается и начинается новая слишком хорошо знакомым мне голосом.

– Согласен, давно говорил ребятам, что её нужно ремиксовать.

Ступор проходит через две секунды. Или три. Я перевожу взгляд на свою кровать, на которой развалился Влад Миксаев.

– Я разулся, – кивает на кроссовки у окна на полу и улыбается.

Раз.

Два.

Три.

Бросаюсь к двери, но дёрнув ручку, понимаю, что она заперта, а ключа в замке с внутренней стороны нет. И зачем я вообще его там оставляла?

– Лер, ну ты как маленькая, – Влад прокручивает на пальце маленький ключик и, мягко оттолкнувшись от кровати, встаёт и идёт ко мне. – Ты же была у меня в гостях, а я у тебя нет.

– Какого хрена ты припёрся? – выдавливаю, прижимаясь спиной к двери, когда он подходит ко мне вплотную.

– Мы не закончили сегодня.

Глава 17.

Крепче сжимаю ладонями полотенце на груди, когда он наклоняется ниже и ставит руки по обе стороны от меня. Снова делает это – тянет носом у моей шеи. Что за замашки дракуловские? Может и имя не его, а взял по аналогии с любимым героем из ужастиков? Но зная Миксаева настолько, насколько я уже успела узнать, скорее его можно представить не косплеером, а настоящим Владом Цепешем.

– Влад, ты совсем уже страх потерял? Ты правда не боишься, что я позову на помощь? Мои родители дома.

– Нет, не позовёшь. Уже давно бы позвала, давно бы рассказала.

– А сейчас позову!

– Зови.

Я набираю в лёгкие воздух, но тут же его резко выдыхаю, когда Миксаев скользит губами у меня чуть ниже уха.

– Вот видишь. Ты боишься их осуждения больше, чем меня, Лера. Ты слишком хорошая и правильная. Что они подумают? Ты их разочаруешь, и они больше не будут видеть в тебе свою маленькую идеальную принцессу.

Я понимаю, что он делает. Манипуляция настолько откровенная, что он этого даже не скрывает. А ещё его слова вызывают во мне горечь. Потому что он прав."

"Прав. И всё тут. Как бы больно это ни было.

Закрываю глаза, чтобы Влад не прочитал в них полное поражение, чтобы не увидел скапливающиеся слёзы. Ведь «сучка не захочет – кобель не вскочит».