Ты не сбежишь

Миксаев резко втягивает носом воздух и утыкается носом мне в шею. Я упираюсь затылком в зеркало, боюсь пошевелиться, боюсь даже дышать.

– Влад, – тихо зову. – Отпусти. Пожалуйста.

Жар тупым ударом страха бьёт в грудь, когда его ладони скользят вверх под платье, оставляя на коже моих бёдер горячий след. Он цепляет пальцами мои трусики и тащит их вниз, продолжая опалять дыханием мою шею.

– Нет, не надо, пожалуйста. Пожалуйста!

В панике нахожу в себе силы сопротивляться, бьюсь в кольце его рук. Сейчас! Всё произойдёт прямо сейчас. Я не хочу!

Миксаев отрывается от моей шеи и неспешно стаскивает трусики от коленей вниз, аккуратно высвобождая туфли.

Засовывает их в карман и, подмигнув, уходит.

Глава 16.

– Алимова Валерия! Выпускница музыкальной школы номер пять! Лауреат фестиваля инструментальной и камерной музыки «Серебряный звон», дипломант первой степени конкурса мастерства «Певчий сад», победитель онлайн-конкурса «Струна»!

Ведущая заканчивает говорить, в зале раздаются аплодисменты. Я делаю глубокий вдох и в тишине, громко и уверенно стуча каблуками, выхожу на середину сцены к микрофону на стойке. Громко объявляю начало произведения в микрофон, отбрасываю длинный хвост за спину и ставлю мостик на плечо, прижимаюсь подбородком. Вдох-выдох, прикрываю глаза. Давай родная, мы справимся.

Киваю концертмейстеру. Когда начинают звучать клавиши, считаю такты и вступаю. Идёт.

Просто дыши, Лера, и делай то, что умеешь.

Платье длинное, с первых рядов партера максимум, что видно – мои колени, затянутые в капрон. Влад хоть и мудак, но не оставил бы меня светить тем самым местом, не просто же он так шуганул Колю, который не то что не здоровается теперь, а на другую сторону коридора переходит. Или нет? Или стал бы? Ему-то что до моего позора и унижения.

На клавишном проигрыше я открываю глаза и понимаю, какой это было ошибкой. Потому что напарываюсь на внимательный взгляд. Перепуганная Машка, развалившиеся в креслах рокеры и среди них Миксаев. Смотрит пристально, словно действительно слушает, как я играю.

Вижу, как он улыбается и подносит к лицу кулак. Это почти незаметно, но я ведь замечаю клочок белой ткани, зажатый в нём. Мало кто заметил бы, максимум, подумали бы, что носовой платок или салфетка, но я то знаю, что это мои трусики.

Чёртов ты придурок, Миксаев.

Очень надеюсь, что он не растрещал о моих трусах своим приятелям. Не похоже, чтобы они смеялись. Один вон, который пепельно-блондинистый, Машке что-то нашёптывает.

Слишком резко беру аккорд и ловлю удивлённый взгляд концертмейстера. Чёрт. И на то, что тут далёкие от музыки люди сидят, полагаться не приходится.

Сфальшивили мы с тобой, дорогая подруга. А точнее, я. Прости, малышка.

Но я беру себя в руки и доигрываю композицию идеально.