Ты не сбежишь

Ей в свои сорок с хвостом кило постоянно казалось, что жрать надо меньше. Позже добавилась наркота: сначала полегче, потом и тяжесть. Сейчас по виду не скажешь, но хрен её знает. Это же, блядь, Вера Радич.

– Руки покажи.

Насупливается и складывает их на груди.

– Вера, быстро. Пока я не заломал и сам не посмотрел везде, где ты можешь ширнуть.

Психанув, спрыгивает со стула, разворачивает ко мне руки, локтевыми сгибами вверх, потом, хамовато глядя в глаза, задирает футболку и сводит края трусов, показывая сгибы в паху. Чистая.

– Ладно. Садись.

Она влезает обратно и придвигает к себе приготовленный напиток. Дуется ещё пару минут.

– Макс в курсе, что ты в городе?

– Ещё нет. Влад, дай мне пару дней, ты же знаешь, мне непросто показаться ему на глаза.

Да уж, это точно.

С Максом Ларинцевым и Верой Радич я познакомился, когда мне было двенадцать. В тот скотский, как все предыдущие, день, я выхватил от Широ Танаки своих причитающихся пиздюлей и был отправлен на кухню помогать выгружать хлеб, который привезли из города. Мне всё до такой степени надоело, настолько беспросветным и безвыходным всё казалось, что я решил сбежать. Мысль зрела давно, но случая не подворачивалось. А тут пожалуйста – грузовая машина-хлебовозка на территории интерната. Долго я не думал. Спрятался в кузове за пустыми стеллажами.

И вот через два часа бродил по культурному и экономическому центру Приморского края. Без денег и без понятия, где что находится. После четырёх лет муштры и ограниченного пространства мои органы чувств подверглись невероятной атаке. Всё вокруг шумело, бурлило, кричало, отдавало искрами в голове. Народу на улицах было очень много. Я подумал, что это какой-то праздник, день города, допустим.

Пошёл за потоком и набрёл на огромную площадь, на которой была установлена гигантская сцена. Музыка лилась на всю округу. И я завис. Не знаю, что это была за группа, но играли они что-то роковое. Толпа обожала солиста, и он купался в этих массовых эмоциях. Он жил там на сцене такой полной жизнью, что мне за сотню лет столько не прожить, сколько он за минуту. Это так впечатлило меня, что я остолбенел. Помню, как жар разлился в груди от зависти. Не злой и колючей, нет, я не хотел его жизнь. Но я хотел, чтобы моя была такой же.

Что-то встрепенулось в тот момент в поломанном мальчике, царапнуло его заскорузлую душу остро и пронзительно. Я захотел настоящей свободы. Не просто сбежать от Широ Танаки и его тычков и побоев, я хотел быть так же свободен, как этот мужик на сцене.

– Мелкий сучонок слишком хорошо обучен, мы хрен его найдём.

– Он много приносит школе, так что придётся постараться, иначе быть беде.

Их я не просто услышал. Скорее, почуял. И да, скоты, вы меня слишком хорошо обучили.