Белые искры снега. Анна Джейн

– Ты такая артистичная, что у тебя даже кровь носом пошла. Ты продемонстрировала верх умения вжиться в роль! Профи. Считай, что я аплодирую. И Станиславский тоже.

- Какая честь, Зарецкий.

- Это даже более круто, чем, если бы ты просто заплакала, - все никак не мог угомониться парень.

- Считай, что я и так плакала. Кровью из носа.

- А ты образец милашества. Тебе бы быть чуть более дружелюбнее к людям и...

Я одарила Зарецкого выразительным взглядом, он хмыкнул, но заткнулся.

- Ну, где ты сидишь-то?

- Вон мой столик, третий после арки, у окна. Отпусти меня, я сама дойду, - устало сказала я и даже попыталась вырвать руку, но Зарецкий меня так просто не отпустил.

- Я же сказал играть до конца. Или ты хочешь, чтобы они что-нибудь заподозрили? Боже, почему я так опозорился сегодня? Все из-за тебя. Ну, хотя бы по школе не оползут глупые слухи, - заныл парень.

Пока он жаловался на судьбинушку, я вдруг узрела, что за нашим столиком пополнение – за ним сидит Женька. Сидит на месте Алёны, а сама она расположилась там, где раньше пила кофе я. Друзья негромко разговаривали о чем-то, и после того, как Алсу пошутила, Женька негромко, но так знакомо мне рассмеялся.

Наверное, только он умеет смеяться так – весело, заразительно и симпатично. Да, знаю, что симпатичный смех – весьма странное понятие, но из моих наблюдений я сделала вывод, что есть люди трех категорий: которые смеются некрасиво, которые смеются симпатично и которые вообще не умеют смеяться.

Этот темноволосый парень с рассеченной бровью – она до сих пор не совсем зажила после памятной драки в клубе – всегда смеется симпатично.

Я сама не заметила, как успела соскучиться по Женьке – так долго мы не виделись.

Наши взгляды встретились, и мне захотелось улыбнуться. Но всего лишь захотелось, улыбаться я не стала. Свои чувства я упрямо заткнула за пояс – если он меня игнорирует, я бегать за ним не буду. Женя, прекратив веселится, тоже не улыбался – со смесью недоумения, удивления и неприязни смотрел на того, кто держал меня за локоть и болтал о том, какой он бедный и несчастный и судьбой обделенный.

- О, Наська! – заметила меня Ранджи и помахала – в ее карих глазах с темной тонкой каемкой, всегда спокойных и уверенных, появились лукавые искорки.

Алсу обернулась и, увидев меня, идущую под руку с незнакомцем, сощурилась, тонкая черная левая ее бровь поползла вверх с явным изумлением. Невозмутимый вид сохраняла только Алёна.

Я вяло помахала друзьям. Зарецкий, узрев наш столик, остановился, не выпуская мой локоть, и с любопытством оглядел ребят, проигнорировав неприятный взгляд Хирурга.

- Ты где так долго была? – спросила Алсу, впрочем, глядя не на меня, а на моего спутника.