Белые искры снега. Анна Джейн

Она растеряно огляделась по сторонам.

- Не ставит, что вы. Я отличник, - не отрывая глаз от Алёны, произнес Зарецкий. – Анастасии Владимировне одно удовольствие меня учить.

Алёна кивнула, но почему-то разговор продолжать не стала = взяла свой мобильник и принялась писать кому-то сообщение, склонив голову и словно отгородившись от этого мира длинными прямыми волосами, блестящими под электрическим светом.

- А мы раньше с вами нигде не встречались? – спросила Алсу, ухмыляясь.

- Я бы вас запомнил, - по-джентельменски и с явным намеком отозвался Енот. Алёна рассмеялась еще громче.

Как у Хирурга, ее смех был красивым – изящным и непринужденным.

- Это я тебя запомнил, малыш, - медленно произнес Хирург. Ярослав с великой неприязнью глянул на моего друга, явно желая, чтобы тот провалился куда-нибудь в подполье.

- Меня малышом только родители в детстве называли. И я что-то не могу вообразить тебя одним из них, - на симпатичном лице Зарецкого появилась ухмылочка, которую больше всего хотелось назвать издевательской. – Думаю, единственный человек, кто может меня называть так же – это моя вторая мама, моя замечательная учительница.

- Мятные глаза весело посмотрели на меня. И я совершенно некстати узрела на лице Зарецкого тонкий длинный шрам на вершине правой скулы.

- Я буду твоим вторым папочкой, - отозвался Хирург.

- Даже третьим не станешь, Мурашка, - отозвался Ярослав, явно намекая на надетую под клетчатую рубашку футболку с изображением злобного абстрактного насекомого, похожего на рогатого муравья, – символа любимой американской группы Хирурга. Он вновь криво улыбнулся, и я почти почувствовала пульсацию его злости, и внимательно оглядел Зарецкого.

Но никаких изображений на неброской и, конечно же (как же не без этого!) стильной одежде Енота не увидел – ни на джинсах, заправленных в грубые ботинки в стиле милитари, ни на застегнутой на молнию толстовке.

- Нам надо пообщаться тет-а-тет, гномик. Видимо, в ваше школе совсем не припадают уроки вежливости и этикета, - сквозь зубы процедил Женька, явно намереваясь встать и поговорить с дерзким оппонентом где-нибудь на улице, с применением таких средств воспитания, как прямое физическое воздействие, однако я жестом попросила Хирурга остаться на месте.

Благо, он меня послушал. Не хватало еще, чтобы он пострадал из-за разборок с избалованным школьником. Да и я, как почти педагог, не могла допустить того, чтобы моего ученика побили на моих же глазах.

- Ярослав, тебе пора. Спасибо, что помог. Я хочу в знак благодарности купить тебе коктейль. Разумеется, молочный, - сказала я благодушно.

- Ну что вы, Анастасия Владимировна, не стоит, - солнечно улыбнулся мне он. – Вы садитесь, вам не нужно стоять.