В ритме сердца

Опять! В третий раз за сегодня!

Я застываю в изумлении, а мой смех всё больше становится нервным.

– Да я, должно быть, умер! Не могу поверить, что бессердечный Роберт Харт, который всю жизнь повторял мне, что женщины – лишь постельные игрушки, а любовь – это ядовитый сорняк, что необходимо выдирать с корнями уже в самом начале, пока он не успел разрастись, превратив нас в жалкие версии себя, сейчас пялится на смазливого подростка влюблённым взглядом. Это невозможно!

– Ты можешь думать всё, что хочешь, Адам, – чеканит отец, реагируя на мой внезапный приступ веселья свойственным ему хладнокровным выражением лица.

 – Я люблю Камиллу, как никогда в жизни не любил ни одну из женщин, и потому она будет жить со мной.

Теперь я давлюсь не только смехом, но и виски.

– Что ты сказал? – хриплю, стирая с подбородка капли алкоголя.

– Ты знаешь – я дважды не повторяю, – сдержанно произносит он.

– Нет, ты лучше повтори. Мне кажется, я тебя плохо расслышал. Что за бред ты несёшь?

– Я не ждал от тебя понимания.

– Какое понимание? Да и какая, на хрен, любовь? Ты что, заболел?

– Я в полном порядке, – с заметным недовольством заверяет Роберт.

– Я в этом сомневаюсь! Может, тебя опять околдовали? – не сдерживаюсь от болезненного для него вопроса, отчего его косой, испепеляющий взгляд не оставляет от моего безрадостного смеха даже напоминания. – Ты хоть понимаешь, что, если кто-то узнает, ты будешь по уши в дерьме?! – Мой голос предательски сдавливается от возмущения, но я всё ещё удерживаю себя от желания вспылить по полной программе.

– Это мои проблемы. Я разберусь, – равнодушно сообщает он.

– Я тебе уже сказал, что это не только твои проблемы.

– На этом всё, Адам, – резко обрубает разговор он, выводя меня ещё сильнее. – Уверен, ты и так задержался с визитом, а меня ждёт Камилла, чтобы закончить портрет. – И с этими словами он порывается покинуть кабинет.

– Мы не закончили!

– Я – закончил.

– Не смей уходить, мать твою! – грозно произношу я.

– А ты не смей разговаривать со мной в подобном тоне! Не забывай, кто перед тобой стоит.

Стальная твёрдость его голоса, что в детстве повергала в лютый ужас, сейчас лишь вызывает раздражение.

– Я разговариваю с тобой так, как ты того заслуживаешь! Так, как говорю с теми, кто отказывается меня слушать.

 – Мои слова заставляют его на миг остановиться у дверей. – Я не твой подчинённый. Я твой сын, Роберт. И имею полное право возразить тебе, если вижу, что ты творишь тотальный беспредел! Ты хоть понимаешь, чем это всё может закончиться? Меня совершенно не волнует, если ты проведёшь остаток своих дней в тюрьме, но я не позволю твоему старческому помутнению рассудка ещё больше испортить и так пошатнувшуюся репутацию «Heart Corp».