В ритме сердца

– Мне кажется, наши первые две встречи прошли в слегка агрессивном ключе, что не позволило нам с тобой нормально познакомиться, – будничным тоном говорит он, вводя меня в ещё большее смятение.

– Разве нам нужно знакомиться? – мой голос сочится недоверием.

– Крайне необходимо. – Ровный ответ.

– Я так не думаю.

– Полностью уверен.

– Почему?

– Потому что я так хочу.

– А мои желания не учитываются?

– Почему же? Очень даже учитываются, тебе лишь стоит научиться их точно излагать, – многозначительно произносит он и едва заметно сжимает челюсть, спуская пронзительный взгляд с моих глаз чуть ниже.

"– Что? – пальцами касаюсь своего подбородка. – Почему ты так смотришь? У меня что-то на лице? – Провожу по щеке, чувствуя, как от его пристального взора моя кожа сгорает, как от палящего солнца.

– Мне нравится твоя родинка, – перехватывая мою руку, мягче произносит мужчина. – Очень нравится.

В горле пересыхает, голова дуреет, а его бездонные зрачки вновь затягивают в губительную пучину и, чёрт подери, невероятно возбуждают. Всего на миг мне нестерпимо хочется прижать его ладонь к своей груди, животу и к тому, что изнывает ниже, но я силой воли удерживаю себя, лишь сердито заглядывая во мрак его глаз.

– Ты обещал меня не трогать, – сухо напоминаю.

– Я и не трогаю, – очаровательно улыбнувшись, вместо того чтобы выпустить моё запястье, он крепко сцепляет наши ладони в приветственном рукопожатии. – Буду рад представиться – Адам Харт.

Кожа немеет даже от столь невинного прикосновения. Я сужаю глаза в недоверчивом прищуре, до сих пор не понимая, что вообще он от меня хочет. Стоит ли мне продолжать это бессмысленное общение или уже сейчас вновь попытаться убежать?

Хотя куда бежать? Где скрываться? Он нашёл меня уже дважды, а, значит, сумеет найти и ещё раз.

– У тебя такое лицо, словно ты раздумываешь, стоит ли тебе засовывать голову в пасть льва или нет. – Копируя меня, он хищно прищуривается. – Ты можешь расслабиться. Если бы я хотел тебе навредить, то сделал бы это ещё в «Атриуме».

Я подавляю нервный смешок.

Расслабиться? Как он себе это представляет?

Крепость, защищающая меня от его влияния, столь же шаткая, как карточный домик: одно опрометчивое движение или внезапное дуновение ветра – и всё полетит к чертям.

– Так ты и навредил мне в ту ночь – после тебя красные следы на шее и синяки на бёдрах не проходили несколько дней, – выплёвываю обвинительным тоном.

Конечно, боль не создавала мне совершенно никакого дискомфорта, в отличие от неудобств маскировки его отпечатков на коже во время смен в клубе.

– Ты тоже меня не особо щадила, дикарка, но я не жалуюсь. Твои следы греют мне душу. – Он театрально прикладывает руку к груди.