В ритме сердца

Всем, кроме той, что готова душу дьяволу продать, лишь бы получить в ответ его любовь и хотя бы долю того желания, что сейчас источает Адам.

– Отпусти! – умудряюсь сипло повторить, как заезженная пластинка, несмотря на жизненную потребность вкусить удовольствий, что обещает доставить мне его пламенное тело."

"– Ты сейчас не просишь по-настоящему, – хрипло шепчет он, одной рукой зарываясь в мои мокрые волосы, второй – проводя большим пальцем по линии нижней губы, и, клянусь, заставляет меня испытывать те же прикосновения там, где хочу ощутить его огромную твёрдость.

Он больше не удерживает меня, я сама от него не отхожу.

Просто не могу больше найти в себе сил сделать это. Должно произойти грёбаное чудо или, наоборот, вселенский апокалипсис, чтобы суметь удержать меня от крайней необходимости впиться в его губы.

– Прошу тебя…

– Что ты просишь? – Не сводя с меня глаз, всего на миг он касается родинки и возвращается обратно к губам. Надавливает пальцем, заставляя их раскрыться и, слегка смачивая слюной, размазывает по контору. И по зияющим безднам его черных глаз, в которых растекается похоть, я понимаю, что в этот момент он представляет, как делает нечто подобное совсем другой частью своего тела.

Но не это пугает меня до остановки сердца. А то, что я сама вовсе не против поглотить его до самого горла, с полной самоотдачей пробуя на вкус.

– Адам… – почти без звука шелестит мой осипший голос.

Всё, наверное, так выглядит конец!

Я не понимаю, что происходит: голова идёт кругом, речь затрудняется, взор застилает туманная дымка, а тело истошно вопит в агонии страсти и требует. Требует его!

Я закрываю глаза, наивно полагая, что это хоть как-то поможет мне, как в прошлый раз.

Так уверю вас: ни черта не помогает! Ни капельки! Не вижу ни любимого образа Остина, ни пустой оболочки «Аннабель», ни толики злости. Больше нет ничего. Мне, наоборот, становится только труднее справиться с наваждением. Отключив зрение, моё тело как никогда прежде обостряет остальные способы восприятия.

Исчезая в острой потребности получить его, я чувствую дрожь напряжённых мышц Адама, слышу биение артерий в его пальцах и впитываю кожей тяжёлые капли дождя вместе с его скользящими прикосновениями.

– Адам, пожалуйста… – наверное, это всё ещё мямлю я, но это неточно.

– Пожалуйста, что? – он нарочно издевается в миллиметрах от моих губ. – Скажи, что ты хочешь, и я это сделаю, – шепчет он, сильнее оттягивая мои влажные волосы.

Зачем он хочет, чтобы я сказала это вслух? Он же и так видит, что со мной делает. Зачем ему эти лишние слова? Он так вынуждает сдаться? Хочет доказать, что все без исключения плывут от его притяжения?

Все, и я тоже.

Ведь я в самом деле сейчас готова наплевать на всё и сказать ему то, что он так хочет услышать.