В ритме сердца

На короткий момент он загадочно задумывается, прикусывая губу, а я неотрывно смотрю на него и поражаюсь, как парень со столь видной, красивой наружностью может вмещать в себе так много паскудного гнилья?

– И на что ты готова пойти, Никс, чтобы убедить меня этого не делать? – и этот вопрос вместе с алчной подоплёкой, что танцует бликами в его глазах, лишь подтверждает зародившиеся во мне опасения – в обмен на его молчание меня ждёт что-то совсем нехорошее.

– Говори, что ты хочешь, – перехожу сразу к делу, потому как времени тянуть резину у меня нет.

– Отсоси, – бросает он в воздух, которым я тут же захлёбываюсь.

– Что?

– Что-что? Отсоси мне, чего непонятного?

– Ты издеваешься?

– Издеваюсь? А разве похоже? – на полном серьёзе спрашивает Эндрюз, расстёгивая ремень на своих брюках.

– Марк! Я не… – голос от паники отказывается звучать."

"– Ой вот не надо мне тут своих «не». Мне ли не известно, какие чудеса вы, девки, вытворяете в «Атриуме». Трахаться, может, ты с клиентами и не трахаешься, но от минетов тебе вряд ли удавалось отвертеться. Так что давай, покажи мне, малышка, чему ты там успела научиться, и если у тебя получится меня удивить, я ничего не скажу Остину.

– Ты точно повёрнутый на всю голову, если думаешь, что я буду это делать, – глухо рявкаю я, отодвигаясь от него вплоть до самой двери.

– А почему нет? Я тебе всего лишь член в рот предлагаю засунуть, а не обречь планету на конец света.

– Для меня твой член в рот запихнуть стоит на том же уровне, что самая мерзкая смерть.

– А у меня член стоит на тебя. И как нам теперь быть с этим? – Он придвигается ко мне и вбивает ладони в дверь над моими плечами. – Как по мне, так всё честно. Услуга за услугу. Моё молчание за бесплатный минет профессионалки. Так что можешь приступать к делу, Никс. Покажи, что ты умеешь, если не хочешь расстроить своего любимого брата. Расстегни ширинку и поработай ртом.

Мои нервы вмиг натягиваются, как струна, сердце начинает стучать молотом по рёбрам, а от парализующего шока я не могу ни вздохнуть, ни подвигаться. Лишь отчаянно желая отдалиться от него, сильнее вжимаюсь спиной в деревянную поверхность и хлопаю округлившимися глазами, стоя перед ним точно зашуганная зайка, совершенно не зная, что мне предпринять.

Я не буду этого делать! Я не буду сосать! Не буду! Он мне противен! Меня тошнит от него. Да и даже если бы не тошнило – никогда бы не стала ублажать кого-то ради услуг, одолжений, денег… Ни за что!

– Ну хорошо, так и быть, помогу – сам расстегну, – снисходительно выдыхает он, опуская руки к молнии на брюках.

Нет! Нет! Нет!

Он с ума сошёл?! Он же сейчас снимет с себя трусы! Нет!

Но пока я начинаю в отрицании покачивать головой, Марк уже заканчивает справляться с ширинкой.