Бермудский треугольник черной вдовы

– Какого черта на участке делал Геннадий? Почему ты разрешила ему тут безобразничать?

Дочь Михаила Ивановича молчала. Евгения, повизжав от души, ушла за ворота. Поскольку у нее в руках была матерчатая сумка, Мила решила, что противная мать Верки отправилась на речку загорать. А еще девочка подумала, что Алевтина хороший человек, она же могла сказать хозяйке: «Не Гена в клумбу плюхнулся, а переодетый Федя». Тогда бы садовнице не влетело. Но она не проронила ни слова, наверное, не хотела, чтобы мать в очередной раз выдрала подростка крапивой…

Людмила Игоревна прервала свой рассказ, встала, достала из письменного стола небольшой дозатор и пару раз пшикнула себе в рот, потом посмотрела на меня.

– Это успокаивающий спрей, мне наш разговор нелегко дается, а сейчас станет еще труднее. Придется говорить о смерти Гены.

Глава 35

Вечером, когда поисковый отряд, не найдя ни Федю, ни Гену, вернулся в деревню, Мила занервничала. Федор ее не беспокоил, а вот за брата она переживала. Но, несмотря на волнение, в районе одиннадцати Людмилу свалил сон, проснулась она от громкого голоса бабушки, которая сердито говорила:

– Как тебе не стыдно! Я извелась вчера. Чтобы сегодня из дома не уходил! Тебе, Гена, нос высовывать на улицу запрещено.

Мила обрадовалась и помчалась к брату. Гена рассказал, как заблудился, и велел сестре:

– Иди к себе, хочу модель склеить, сейчас ацетоном завоняет.

Девочка, не переносившая едкий запах, ушла, хотела взять книгу, но услышала в открытое окно голос Толи Паскина.

– Генка, ты нашелся! У нас общий сбор в лесу ровно в десять. На новом месте. Не опаздывай. Милку не бери, Вера говорит, что она предатель, из-за нее точку поменяли.

– Не могу, – ответил Гена, – бабушка приказала дома сидеть. Чего Людка-то сделала?

– Сам не знаю, – вздохнул Толя, – вчера, когда ты в лесу заблудился, она вроде чего-то кому-то наболтала про нас. Поэтому и собрание устраиваем, Верка расскажет правду про Милку. Ну я побежал.

Паскин ушел, но через пять минут появился Кратов, произнес те же слова, услышал тот же ответ Геннадия и умчался.

Не успела за Семеном захлопнуться калитка, как притопала сама Верка.

– Генаша! Почему ты отказываешься идти на сбор?

– Не могу, – мрачно пояснил брат, – мне влетит по первое число.

– А я думала, пока все собираться будут, мы с тобой купаться пойдем, – проворковала Лазарева, – пораньше на место прибежим, до ребят.

– Купаться? – повторил Гена.

– Ага, – кокетливо протянула Верка, – в реке.

– Бабушка увидит мокрые плавки и вломит мне, – неуверенно сопротивлялся мальчик, – нам не разрешают в реку лезть, она глубокая. И тебе от матери влетит.