Бермудский треугольник черной вдовы

 – И так все ясно. Разбирайтесь с ней сами.

– Считай, что прошу тебя от лица Ирины Леонидовны, – пояснил босс, – она остро переживает эту ситуацию, хочет выяснить правду до последней капли.

Голиков остановился:

– Хорошо, только из-за Рины, я ей многим обязан.

Борцов посмотрел на стоящую на коленях рыдающую Лазареву.

– Вера Петровна, сядьте, у вас есть шанс быть выслушанной. Не упустите его. Ни Алексею, ни нам не хочется наблюдать за вашей истерикой.

– Воды, – прошептала Лазарева, поднимаясь.

Я пододвинула к ней полный стакан.

– Пожалуйста, выпейте и начинайте.

Глава 36

Вера Лазарева рано поняла, что мама не любит их, своих детей. Дочку Евгения Федоровна постоянно ругала, без конца делала ей замечания. Как Верочка ни старалась, она всегда оказывалась плохой. Но, несмотря на то что девочка раздражала мать до зубовного скрежета, та не била ее, а ставила в угол, лишала сладкого, запрещала гулять, смотреть телевизор, порой отпускала подзатыльники, но за ремень не хваталась. А вот Феде доставалось по полной программе, его добрая мамочка мутузила до синяков. Живя в городе, Евгения Федоровна злилась меньше, а на даче ее несло по кочкам. Однажды бабушка не выдержала и сделала дочери резкое замечание:

– Если ненавидишь мужа, не стоит гнобить детей. Они чем виноваты?

Анна Ивановна не стеснялась в выражениях, потому что беседовала с Евгенией в своей спальне, где кроме них никого не было. Вот только она забыла про открытое окно. А хитрая Вера, чья детская находилась рядом, знала: если по-тихому распахнуть раму, услышишь все разговоры бабушки.

В тот день Верочка узнала много, мама долго говорила с бабушкой, плакала, но, если отбросить ее рыдания и припевом повторяющиеся слова: «Вот повешусь, пожалеете, что хамили мне», сухой остаток был таким.

Евгения не любила мужа. Она за него вышла по расчету. У Петра водились деньги, он быстро делал карьеру, Евгения полагала, что обретет материальное благополучие, перестанет вскакивать в шесть утра по будильнику, боясь опоздать на работу, поселит в своем доме маму, которая избавит ее от любых домашних забот. И тогда у Жени наступит райская жизнь. Муж целыми днями на службе, мать убирает-готовит-стирает, а она, Евгения, ездит по магазинам, покупает красивые вещи и расставляет дома цветы в вазах, поругивая Анну Ивановну за то, что не имеющая художественного вкуса мать по-деревенски украсила комод самовязаной салфеткой. В принципе все так и получилось. Вот только Женя не учла маленькую деталь: с мужем пришлось спать. Интимная близость не приносила ей ни малейшей радости.