Бермудский треугольник черной вдовы

Я умею пользоваться столовыми приборами, знаю, что рыбу режут особым ножом, а суп нельзя пить из тарелки, для употребления его человечество в незапамятные времена изобрело ложки, но сейчас передо мной находились странные столовые приборы: железный крючок с деревянной ручкой и нечто, напоминающее помесь ложки с вилкой: на конце длинной ручки красовалась небольшая черпалочка, а над ней были прикреплены зубья.

Ирина водрузила принесенную кастрюльку в центр стола, провела рукой по ее бокам, кухонная утварь развались на две части. Я увидела светло-желтый высокий столб с темно-коричневой верхушкой.

Иван захлопал в ладоши:

– Мама!

– Гав-гав-гав, – пролаяла из-под стола собака.

– Ваня, тише, – велела Ирина и чихнула, – омлет может обвалиться от шума.

– Извини, не сдержался, – потер ладони шеф, – Ньютон сегодня выглядит потрясающе.

– Надеюсь, и на вкус он ничего, – протянула его мать и постучала ладонью по спинке стула.

– Гав-гав-гав, – снова донеслось из-под скатерти.

Хозяйка чихнула.

– Таня, у тебя в сумке собака? – поинтересовался Иван.

Я удивилась:

– Нет. Думала, у вас живет собачка.

– У мамы аллергия на шерсть, – пояснил Иван.

– Апчхи, – издала Ирина, – апчхи. И кто тогда лает?

Мы переглянулись.

– Телевизор! – вдруг засмеялась хозяйка. – Он на кухне включен.

Иван встал.

– Нет-нет, – возразила его мать, – сначала надо съесть омлет. Ну я-то хороша! Начала чихать даже на звук лая. Вот оно, действие психосоматики. Уши слышат гавканье, мозг командует: аллергия. И… апчхи, апчхи.

Посмеиваясь над собой, дама ловко ввинтила в верх незнакомого мне яства нечто похоже на колпачок, сделала вращательное движение, вытащила кусок омлета, быстро подхватила его лопаткой и перенесла в мою тарелку.

– Испечь «Ньютон» искусство, но разрезать его еще труднее, – отметила я, разглядывая кусок, по форме напоминающий цилиндр.

– В принципе ничего сложного, – сказала Рина, – нужен специальный нож, вот он, смахивает на гаситель. Обычным лезвием резать нельзя, омлет мигом осядет. Но блюдо непростое. Сначала «Ньютон» у меня не поднимался, затем исправно рос в духовке, но падал, когда его оттуда вытаскивали. Когда я научилась справляться и с этой проблемой, возникла новая: разрезания. Но сейчас руки действуют автоматически, попробуйте, Танечка.

Я глянула на Ивана, увидела, что шеф взял вилко-ложку, подцепил ею кусок омлета, и быстро повторила его действия. Когда металлическая конструкция очутилась во рту, я попыталась снять с нее угощение и поняла, что сделать это невозможно. При зачерпывании пористая воздушная масса легко проникла сквозь частые зубья на ложечку, но теперь омлет категорически не желал покидать «домик».