Бермудский треугольник черной вдовы

Представляете восторг папарацци?

– Да уж, – протянула я, – новость золотая.

– Тогда понимаете, почему Владимир не пошел в полицию, – вздохнул психотерапевт, – он дождался ночи, вынес тело, отвез его в лес и бросил в болото. Потом тщательно прибрал квартиру, собрал все вещи воспитанника, по дороге в аэропорт разбросал шмотки по разным помойкам и улетел назад в США. Через месяц, вернувшись в Москву, Сачков еще раз вымыл жилье, год оплачивал его, а потом не стал продлевать контракт.

Кириллов взял электронную сигарету и начал вертеть ее в пальцах.

– То, что случилось с Игорем, и заставило Сачкова прийти ко мне, а вовсе не отъезд школьника с матерью в Минск, как актер уверял меня ранее. Владимир очень переживал ситуацию. После того как отважился сообщить мне правду, на каждом сеансе повторял: «Я не имел мысли лишать Гарика жизни, действовал в состоянии аффекта, просто швырнул в парня первую попавшуюся под руку вещь».

– Вы ему помогли? – спросила я.

Кириллов поднял бровь:

– Трудно работать с человеком, который не откровенен с психотерапевтом. Сачков был прекрасный актер, на людях он носил одну маску, дома другую, уставал от вечного лицедейства. Только в моем кабинете он мог расслабиться и стать самим собой. Так я считал. Но один раз Владимир примчался ко мне в состоянии паники и рассказал про встречу в подъезде с девушкой, одетой в костюм кошки."

"– Она знает мои тайны, – ломал руки Сачков, – специально подстерегла нас с женой, чтобы я понял: Вера ни перед чем не остановится, если я не стану платить, откроет Любочке правду. Я не могу причинить жене страдания. Лазарева – мерзкая тварь. Гадина. Всегда такой была!

– Ты ее знаешь? – удивился я. – Узнал женщину, несмотря на костюм и маску?

– Нет, – отрезал Владимир.

– Но ты упомянул имя: Вера Лазарева, – напомнил я.

У Владимира изменилось лицо.

– Кто, я? Когда?

– Только что, – уточнил я, – секунду назад.

– Вера Лазарева? – повторил Владимир. – Да нет! Тебе показалось. Хотя… а-а-а-а! Я снимаюсь в сериале, где главная героиня носит это имя, от стресса в голове все перемешалось, поэтому я и брякнул «Вера».

Сачков безупречно сыграл мизансцену, но я ему не поверил, понял, что до сих пор многого о пациенте не знаю, что-то нехорошее у него связано с этой Верой Лазаревой. Во время сеанса я аккуратно пояснил артисту, что положительный результат наши занятия дадут лишь в случае его полнейшей откровенности. Если Владимир к ней не готов, то он зря тратит и время, и деньги. Мне нужна правда, а Сачков выдает ее каплями: сначала он уверял меня, что после мальчика, уехавшего в Минск, он больше ни с кем связи не имел. Но затем рассказал про Игоря.