Берлинский синдром

Прижимая ладонь к ее спине, он надеется, что «татуировка» отпечатается у него на руке. — Прямо сейчас ты именно такая, воробышек.

И снова, когда она проснулась, Энди уже ушел. Ее жизнь шла по замкнутому кругу, и из него нужно было как-то вырваться. Она приняла душ, от недостатка движения мышцы оставались напряженными. Вернувшись в спальню, она заглянула в ящик тумбочки около кровати. Там ключа не оказалось. Осмотрела пол. Ничего. Внезапно в спальне стало душно, будто комната что-то скрывала, знала больше, чем она. Все еще обернутая полотенцем, она прошла в прихожую, гостиную, кухню, осматривая каждую поверхность.

Фотоаппарат лежал на столе, где Энди оставил его вчера вечером. Дойдя до входной двери, она нерешительно попробовала открыть ее. Она поняла — это тупик.

Наверняка он оставил ключ для нее. Невозможно, чтобы он снова забыл. Она вернулась в спальню и оделась, поправила простыни на кровати, оттягивая момент, когда ей придется всерьез заняться поисками ключа. Уже зная, что она там найдет. Опустившись на колени, она заглянула под кровать, циновки из морской травы впились ей в ладони и колени. Ничего.

В кухне она огляделась в поисках записки, которая подтвердила бы, что Энди не забыл о ней. Но казалось, она только сейчас вторглась в его жизнь — не было никаких следов доказывающих ее существование. Он просто забыл оставить ей ключ. Вздохнув, она открыла холодильник. Все выглядело немного иначе, чем то, к чему она привыкла. Пытаясь расшифровать этикетки на приправах, она заметила, как сильно ей не хватает языка. Как она зависит от слов, которые помогли бы ей, напомнили о том, что она любит и что не любит; ей приходилось тщательно обдумать различия между чеддером и эдамом, малиновым и клубничным вареньем.

Нарезав хлеб, сыр и яблоко, она поставила на стол тарелку для завтрака и выложила на ее край несколько приправ. Она попробовала вызвать в воображении лицо Энди, но ей удалось вспомнить только обрывок его улыбки и прикосновение его рук к своей талии. Забыть совсем не трудно: все, что она знала о нем, стремительно отошло в прошлое, в настоящем же на первый план выступило его отсутствие.

Поев, она снова попыталась открыть входную дверь. Снова начало подниматься раздражение — как можно быть таким рассеянным? Неужели он начисто забыл о ней где-то на пути между кроватью и лестничной площадкой?

В гостиной она перебирала пластинки, посмотрела книги на книжной полке.

Все названия на немецком, что несколько странно для преподавателя английского языка. Включив телевизор, она принялась «листать» каналы. Новости и музыкальные клипы. Выключила телевизор и бросила пульт на диван. Воздух в квартире казался спертым. Она понимала, что он такой только в ее воображении, но все равно хотелось открыть окно.