Берлинский синдром

— Почему я? — снова и снова повторяла она один и тот же вопрос сквозь рыдания, вырывающиеся у нее из груди.

Она чувствовала себя очень несчастной. Никогда еще не было так безнадежно. Она давилась рыданиями, страстно желая только одного — чтобы Энди был рядом и утешил ее. Но именно это-то и могло произойти. Какая странная цепочка совпадений! Это же Энди! Он не относился к такому типу мужчин. А она совсем не была такой женщиной.

Вернувшись в гостиную, она подошла к окну. Листья жались к стенам, образующим дворик, слишком робкие, чтобы рискнуть оказаться на середине. Одно из окон, нет, два окна в квартирах напротив разбиты.

Часть II

— Клэр? — Входя в квартиру, он зовет ее по имени, собрав в кулак все силы, чтобы выслушать ее ответ. Ничего. Но она же должна быть здесь. Повесив куртку на крючок в прихожей, он проходит в гостиную. — Клэр?

Свечение кончика папиросы выдает, где она находится. Он включает свет. Она сидит на подоконнике, обхватив колени и отвернувшись от него.

— Ты не оставил мне ключ. — Она даже не смотрит в его сторону.

Он делает размеренный вдох.

— Я оставил тебе ключ. — И он не врет.

— Это не тот ключ. — Она не обвиняет его, а просто констатирует факт. Хороший знак, что она не винит его. — И ты забрал мою SIM-карту.

Он надеялся, что она не заметит: ее телефон был разряжен. Взял просто из предосторожности, пока они не договорятся о правилах.

— Я хотел, чтобы ты точно была дома, когда вернусь.

Он идет через комнату, не сводя взгляда с папиросы, от которой поднимается дым. Вверх по окну и сворачивается кольцами у макушки мигающей телевизионной башне.

— Да я бы и так была дома.

Она гасит папиросу. Вид у нее не слишком расстроенный.

Ободренный, он делает шаг вперед и осторожно дотрагивается до ее руки, затем обнимает ее:

— Клэр, я хотел, чтоб наверняка. Не могу представить, как я возвращаюсь домой, а ты где-то в другом месте.

Касаясь губами ее волос, он чувствует, как напрягаются ее плечи. Он крепче обнимает ее, но она стряхивает его руки, заставляя отступить на шаг. Высвободившись, она садится, свесив ноги с подоконника, пепельница с грохотом падает на пол. Пальцы яростно сжимают край подоконника, словно она старается сдержаться и не наброситься на него.

— А куда мне идти? — Она смотрит на него так, словно обвиняет. — Я находилась здесь, потому что хотела находиться в этой квартире. Находиться рядом с тобой. Но ты не можешь заставить меня остаться… тебе придется отпустить меня.

Она говорит в прошедшем времени. Его мозг лихорадочно работает. Он был прав: она уехала бы сегодня, если бы смогла. Он знает ее, знает, как она поступит.

— Клэр, я лишь подумал, что так будет проще всего.