Берлинский синдром

Никто не сможет уйти. И никому не разрушить стены и не вытолкнуть их наружу. Это так очевидно, непонятно, почему он только сейчас додумался до этого? Взять все под контроль оказалось гораздо легче, чем он предполагал. Скорее всего, потому что он не знал Клэр раньше. Это знание ему подарила она.

— Энди, это безумие. Отопри дверь! Нельзя так поступать. Ты не можешь держать меня в плену. Просто дай мне уйти. Я никому ничего не скажу. Только уйду, и ты никогда больше не услышишь обо мне.

— Я не могу отпустить тебя, Клэр. Все это я делаю для тебя. Для нас. Ты ведь понимаешь, о чем я, ведь так? И именно поэтому ты не уехала тем поездом.

Поэтому подошла ко мне в книжном магазине. Ты же все поняла сама.

Он делает шаг к ней и снимает с ее плеч рюкзак. Она не возражает, он опускает рюкзак на пол, и тот, качнувшись, опрокидывается. Он почти ожидает, что рюкзак снова поднимется, как неваляшка. Энди обнимает ее неподвижное тело, Клэр не вырывается, но и не обнимает его в ответ.

— Все будет хорошо, — говорит он.

— Все будет хорошо, — говорит он ей.

Его руки крепко обнимают ее, а она извивается, пытаясь высвободиться. Хочется стереть улыбку с его лица, причем в буквальном смысле.

Протянуть руку и смахнуть ее в сторону, не оставляя ничего, кроме щетинистого пространства. Вместо этого она тащит рюкзак за лямку по коридору к входной двери, которую снова пытается открыть. Заперто. Без ключа ей не выйти. Прислонив рюкзак к стене, она опускается рядом и обхватывает голову руками. Такого просто не может быть. Это конец. Она слышит, как затихают шаги Энди, прислушивается к звукам домашней обыденности: он ходит в кухне, принимается готовить ужин. И это происходит прямо сейчас.

Никто не ждет, что она куда-нибудь приедет.

Никто не станет ее искать. Она закрывает глаза и считает вдохи. Старается дышать в строго определенные промежутки времени, будто, если соблюдать порядок в одном этом действии, все остальное тоже придет в норму. Раз, два, три, четыре. Глубокий вдох. Раз, два, три, четыре. Глубокий вдох. И ничего не меняется. Три, четыре, на замке двери квартиры. Она пытается не обращать внимания на рифму, но та никуда не исчезает.

Где все те люди, которых она знает? Как можно сообщить им, что она здесь? Неужели мир сжался от избытка кратковременного общения? Ее телефон бесполезен, онлайн-профиля, которым бы она активно пользовалась, у нее нет.

Она успешно вычистила палубы своей жизни и теперь совсем одна. Энди проводит свой вечер как ни в чем не бывало. Клэр сидит на полу в прихожей, с уже затекшей попой, не веря, что при таких обстоятельствах время не остановилось.

Клэр, хочешь чего-нибудь поесть? — Он появляется в конце коридора с кухонным полотенцем в руках.

Она пытается поймать его взгляд, но он стоит в тени, и его лицо едва видно. Она не отвечает.