Берлинский синдром

Она просто соглашается с тем, с кем пьет этот кофе.

И вот она берет в руки чашку кофе. Он слишком горячий, чтобы пить его даже маленькими глотками. Ставит чашку на пол и наливает другую. Эту она также ставит у своих ног. Очень осторожно, стараясь не расплескать кофе. В квартире семь чашек, должно хватить. Она ставит кофейник обратно на плиту и чувствует, как пар от двух чашек на полу касается ее лодыжек. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы прогреть квартиру и где можно хранить чашки летом. Она рада, что теперь пьет черный кофе. Если бы пришлось добавлять молоко, кофе значительно охладился бы.

А может, и нет. Если, например, молоко выступит как изолирующий слой, не давая кофе остывать слишком быстро. Кто знает?

Она ставит на пол третью и четвертую чашки кофе, и замечает, что первые две чашки, похоже, остыли. Присев на корточки, она держит над ними руку, но не чувствует, чтобы над ними поднимался пар. Она словно врач «Скорой помощи», который пытается уловить признаки жизни. Если бы у нее было маленькое зеркальце, она поднесла бы его к чашке, как ко рту умирающего, проверяя, осталась ли там хоть капля пара.

Но пара нет, он улетучился. Она выливает остывший кофе в раковину и наливает из кофейника новую порцию. Возможно, ее эксперимент не даст результата, но она так просто не сдастся. В Мельбурне, рядом с ее старым домом, есть паб под названием «Настойчивость)». Прямо через дорогу от паба, который называется «Тщетный труд». Она вспоминает бесконечные дни, проведенные в садике на крыше «Тщетного труда», где они прятались от солнца под парусиновыми зонтами и, вопреки здравому смыслу, надеялись, что понедельник никогда не наступит. Интересно, вернется ли она когда-нибудь туда?

Прошло два часа и двадцать минут, пока она перепробовала множество комбинаций (наполняла все кружки наполовину, ставила только что наполненную кружку рядом с остывающей и так далее) и наконец сдалась. Ей стало немного теплее по сравнению с тем, как было раньше, вероятно, благодаря всем этим наклонам и приседаниям. И, во всяком случае, она скоротала этот день. Она могла бы заниматься этим всю жизнь — отмерять свою жизнь в кофейных кружках. Ее руки, выливающие кофе в раковину, такие бледные — веснушки поблекли, она теряет свои индивидуальные черты.

Когда она встает на цыпочки, чтобы поставить кофейник обратно на полку, ноги дрожат от напряжения. Она сжимает колени, пытаясь удержаться на ногах, но мышцы все равно дрожат и расслабляются. Возможно, ее тело просто откажет: так мало от него здесь требуется.

Она продолжает изучать квартиру. Она взяла на себя обязательства исследовать каждую вещь в этом пространстве, заглянуть в каждый шкаф, открыть каждую банку.