Берлинский синдром

Он встает с пола и идет в прихожую. Достает ключ из сейфа и отпирает входную дверь. Он берет ее подарок на лестничной площадке и возвращается в квартиру. Кладет подарок на пол, чтобы снова запереть дверь и убрать ключ обратно в сейф.

— Закрой глаза, я еще не завернул его, — говорит он, возвращаясь. Стоя у двери в гостиную, он прижимает подарок к груди. — Готова?

Когда он входит в комнату, она стоит у стола. И вид у нее такой, будто она вот-вот расплачется.

— Что случилось?

Она поджимает губы и быстро моргает:"

"— Я слышала, что ты отпираешь входную дверь.

Подумала, ты собираешься отпустить меня. — Она делает глубокий вдох. — Думала, это и есть мой подарок.

Он не знает, что сказать, ему и в голову не приходило, что все может так обернуться. Просто лестничная площадка — лучшее место, чтобы спрятать подарок: туда она точно не пойдет.

— Нет, подарок другой. Вот он. — Он кивает на чемодан, который держит в руках. Она по-прежнему ничего не говорит, и он подносит чемодан и ставит на пол перед ней. В ее руку он вкладывает связку крошечных ключей. — Поздравляю с Рождеством!

Они оба смотрят на красный чемодан.

Его бока потрепаны, углы ободраны. Она смотрит на ключи, затем на него. Он нетерпеливо выхватывает у нее ключи, наклоняется и вставляет один из них в замок чемодана. Первая защелка открывается, и он нажимает на вторую, а затем поднимает крышку. Внутри уютно устроился аккордеон: в глубине его мраморно-красного корпуса мерцает свет, а клавиатура перламутрово сверкает, как внутренняя поверхность ракушки.

Она издает тихий звук — то ли смешок, то ли вздох, но ему не хочется уточнять.

— По-видимому, на нем нетрудно научиться играть, и у меня есть несколько книг, есть несколько разных вариантов игры, и ты можешь попробовать все и посмотреть, что тебе подойдет.

 — Слова наскакивают друг на друга, когда он говорит.

Он выпрямляется и отступает на шаг.

Она присаживается на корточки, проводит пальцами по сетке, по ромбовидной эмблеме, отпечатанной на закрытых мехах:

— Энди, он прекрасен.

Он стоит затаив дыхание. Она придвигается ближе и достает аккордеон из футляра. Он протягивает руку, чтобы помочь ей просунуть голову под кожаный ремень, и она не возражает.

Затем он снова отступает в сторону.

Аккордеон он нашел на блошином рынке несколько недель назад и раз за разом возвращался туда, где продавался этот инструмент, стараясь не показывать свою заинтересованность, чтобы женщина-продавец не отказалась торговаться. Его безысходность, похоже, была написана у него на лице, потому что в итоге он заплатил больше, чем аккордеон стоил. Но инструмент был так прекрасен, а его назначение и рабочее состояние столь очевидны, что он покорял с первого взгляда.