Беру тебя в долг

Однако ей тоже было, что ему сказать.

Потом она прикинула, как лучше распорядиться тем, что есть в наличии. О ремонте крыши теперь можно было забыть надолго. Мелькнула циничная мысль, что тут бы пригодились королевские денежки за участие в отборе. Но — нет. От короля она не могла взять ничего.

* * *Так прошло еще два дня.

А на третий день объявился дядя Меркель.

Мара как раз возилась в саду с розовым кустом. Сначала услышала голос, дядя на повышенных тонах разговаривал с Хибертом. Раньше она робела перед братом отца, потому что до совершеннолетия тот имел над ней власть. Но после того, что с ней случилось на отборе, опекуна она больше не боялась.

Чего бояться, если самое страшное уже произошло?

Она спокойно поднялась с колен, отряхнула руки и вытерла о фартук.

А Меркель, тем временем, закончил разносить старого слугу. Влетел в сад, да так стремительно, что снес калитку. Замер напротив, уперев руки в бока, и уставился на нее.

Дядя всегда двигался очень быстро и порывисто, дверей за собой никогда не закрывал, если что-то попадалось на его пути, он просто отбрасывал это в сторону. Только сейчас Мара поняла, что это такой прием, чтобы подчинить, показать, что он «неотвратим и неизбежен». Только теперь этот прием на Мару не действовал. Видела она уже по-настоящему неотвратимых и неизбежных.

Они смотрели друг на друга, и пауза слегка затянулась.

— Ты? Откуда ты здесь взялась? — скривился Меркель. — Что ты здесь делаешь?

А глаза злые и бегающие. Мара опустила первый вопрос, ответила только на второй:

— Сами видите, работаю. Пытаюсь спасти то, что вы еще не успели разворовать.

— Как ты разговариваешь со мной?!

— Как вы того заслуживаете.

Меркель смотрел на нее, как будто хотел испепелить. А ей было не страшно. Смотрели уже нее так, и ничего, выжила.

— Вы, дядя, вор, — сказала она.

— Что?! Да как ты смеешь!..

— Верните то, что вы забрали из моего замка.

И тут он внезапно сменил тон.

— Это больше не твой замок. Я дал согласие на твой брак с бароном Малгитом. Поскольку ты несовершеннолетняя, — ехидно протянул он и шутовски раскланялся.

Да, ей девятнадцать, и она несовершеннолетняя. И это плохо, иначе на порог бы не пустила дядю.

— Замок отходит барону в качестве приданого. Как и все остальное, — продолжал Меркель, проникаясь пафосом. — Но барон в этой рухляди не заинтересован, и по его указанию, я выставляю замок на продажу.

Мара слушала и мысленно улыбалась, а когда он закончил, сказала:

— У вас устаревшие сведения. Мой брак с бароном Малгитом не состоится.

— Я дал согласие, и это не обсуждается!

— Вы дали согласие, дядя, да только это ничего не значит.

Говорила она так спокойно и уверена, что Маркель занервничал. Выкрикнул, взмахнув рукой и переминаясь с ноги на ногу:

— Ты спятила.