Бес Славы

А то не рассказывала она ничего такого... но мне... нет, не то чтобы не интересно, просто не до того сейчас. А подруга сама не говорит, значит, и спрашивать не стоит.

Наташа поднимает голову и, неожиданно переключая тему, спрашивает:

– Во сколько городские уехали?

А меня словно опять кипятком облили. С ног до головы. Я как будто опять там, в парке. А напротив ледяные голубые глаза. Руки, губы – я их чувствую на теле... Передергиваюсь и отвечаю:

– Не знаю...

Наташа хмурится.

– Шла я утром домой и решила в бабкин дом заглянуть. Дверь открыта и ключи на столе, – сообщает подруга. – Чего они вчера решили, не сказали?

Качаю головой.

– Ты с ними не общалась, что ли? Просто дала ключи? – удивляется Наташа. – Попросила же дом показать...

– Показала, – шепчу я.

– Ладно, – кивает Наташка и достает из кармана юбки телефон. Набирает номер и прислоняет трубку к уху. Даже я слышу механический голос из динамика: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети...»

Я даже выдыхаю с облегчением. Знаю подругу – потянула бы меня с собой. А я что? А я бы снова не смогла отказать. Мне почему-то вдруг показалось, что я никогда не принимала решений сама – все время мною кто-то руководил. Нет, глупости в голову лезут. У меня есть бабушка, которая меня любит, есть лучшая подруга, которая поддержит, есть Митька, который терпит и ждет. Митька… Я хочу быть с ним, но как теперь?.. От одной мысли подкатывает тошнота. Но, может, это пройдет? Еще месяц почти до свадьбы – все забудется, все пройдет, отпустит. Или лучше признаться? И что я скажу? Просила тебя, Митя, подождать, а сама… с парнем, лица которого не помню?

Только глаза…

Эти глаза, полные льда и безразличной холодности…

Глава 7

Матвей

Яркий свет бьет в лицо. Да так бьет, что даже под закрытыми веками глазам становится больно.

– Матвей, вставай! Три часа дня! – слышу громкий голос отца. Надо же! Его величество само пришло меня разбудить!

Но мне по фигу. Башка трещит. И я переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку, обнимая ее руками. Однако отец отступать не собирается, делает к моей кровати несколько громких шагов и... трясет меня за плечо... За больное, мать твою, плечо!

Я тут же переворачиваюсь на бок и хватаюсь за травмированную часть тела.

– Да пошел ты! – рявкаю я сквозь зубы.

– Ой, прости... – отец, видимо, вспоминает про травму. Присаживается рядом и неожиданно гладит меня по спине. Что за нах? Откуда эта нежность?

– Что тебе надо? – спрашиваю я, слегка отстраняясь.

– Нам надо поговорить.

– О чем? – недовольно спрашиваю я и пытаюсь на ощупь найти бутылку у кровати на полу. Появилась у меня такая привычка – с ночи ставить спасительную жидкость в стеклянной таре около своего спального места.