Бес Славы

Мы не семья и никогда ею не были, так что вали из моей комнаты и из моего дома.

Подхожу ближе к кровати и указываю пальцем на дверь. Тут «матушка» неожиданно резко поднимается и садится на самый край, схватив рукой полотенце на моих бедрах. Я держу махровую ткань некрепко, так что от ее движения остаюсь полностью голым. Марина недвусмысленно облизывает губы, глядя на мой член. Только этого, блядь, не хватало!

– Пошла на хуй отсюда!

Подхватываю полотенце и снова обматываюсь им.

– Матвей, ну мы же оба нуждаемся в утешении. Я же видела, как ты все время на меня смотрел.

Теперь нас ничего не останавливает.

– У тебя, блядь, белая горячка? Я на тебя вообще не смотрел, потому что ты для меня пустое место. Чтобы завтра твоего духу здесь не было. А чтобы покинуть мою комнату, у тебя минута. Время пошло.

Марина поднимается и смотрит на меня грустными глазами. Может, я бы и повелся на этот взгляд, но таких шлюх перетрахал в последнее время с сотню. Так что взглядом невинной овцы меня не пробрать. Решила найти себе нового спонсора?

Хрена с два, пусть ищет в другом месте.

Глава 20

Стася

Город меня всегда немного пугал.

Тут шумно, многолюдно, и эти люди вечно куда-то спешат. Словно жить торопятся.

И сейчас, находясь на вокзале областного центра, я опять пугаюсь. Еще бы, почти год я провела практически в заточении. Причем в добровольном. А здесь столько лиц и тел мелькает, что от этого становится дурно – голова начинает кружиться от хаотичности, ноги слегка подкашиваются.

Но я старательно держу себя на ногах, стою. У лестницы оглядываюсь. Прижимаю сумку, перекинутую через плечо, к животу. Там документы, деньги. Это все, что у меня есть. Ну, еще небольшой лиловый чемодан на колесиках, отданный мне два года назад Наташкой.

Она часто, покупая себе что-то новое, отдавала мне старое.

Мы с ней, кстати, давно не общались. Она перестала приходить ко мне. Бабушка предположила, что она боится осуждения, если продолжит со мной общаться. Но я-то знаю – на это ей плевать. О ней и так поговаривали и шептались, мол, растет распутной. Хотя поймана на этом не была. В деревнях для таких клейм многого не надо, достаточно увидеть ее в том откровенном купальнике. И мне было плевать, я все равно с ней общалась, дружила, сохраняла ее секреты.

Она была единственной моей близкой подругой. И вот так Наташа мне ответила. Обидно.

– Такси? – обращается ко мне мужчина в синей кепке, крутя на пальце длинную цепочку с ключами. – Такси, красавица?

Он говорит с акцентом. С кавказским. Подобных мужчин я всегда стараюсь игнорировать. Столько гадостей про них рассказывают, что лучше не связываться.

Я качаю головой и отхожу в сторону. Быстрым шагом пересекаю привокзальную площадь и вскоре подхожу к остановке. От нее ходит нужный мне автобус.