Бес Славы

– Нет, спасибо, – резко отвечаю, но потом мягче и так, как учил мой работодатель: – Может быть, в другой раз.

Саша усмехается и говорит:

– До связи, крошка.

– До свидания.

Повесив трубку, я выдыхаю. Кажется, до этого момента даже не дышала – так волновалась.

– Молодец, Слава, – слышу как сквозь вату.

Но что удивительно… Голос Матвея Георгиевича успокаивает. Я как будто слышу: «Все будет хорошо». Хоть он этого и не говорит.

Я почти без сил откидываюсь на сидение и отворачиваюсь к окну. Мы проезжаем как раз райцентр – и все кажется уже чужим, незнакомым. А ведь всего около недели прошло. Так мало, но так… Как будто жизнь состоит не из дней, а из событий. Наверное, так и есть. За эту неполную неделю я переехала в областной центр, устроилась на работу… к отцу своей дочери, ввязалась в какую-то историю. Да я сама как будто изменилась!

– Матвей Георгиевич…

– Я говорил, что можно Матвей.

– Матвей, а откуда вы знаете, куда нужно ехать?

– Ты сказала название деревни при первой встрече… – на этих словах он немного запнулся, я вдруг четко осознала, что он все понял, он меня узнал. – А я здесь был примерно год назад.

Что происходит с моей жизнью? Он помнит, я помню, да и никогда не забывала, но мы избегаем разговоров на эту тему. Делаем вид, что не знаем друг друга, но при этом невысказанные слова рвут, по крайней мере, меня изнутри.

– Остановите… – я почти хриплю, чувствуя, как мне становится трудно дышать.

Мы уже возле деревни, я вижу знак, я вижу крыши домов, но понимаю, что сейчас мне нужен воздух. Выскакиваю из машины, слезы льются по щекам. Я сама не знаю почему, но как будто через эти соленые дорожки выходит какое-то напряжение.

Матвей выходит следом – я слышу, как хлопает дверь с его стороны.

– Слава, давай поговорим.

Нет! Нет! Нет!

Меня в очередной раз накрывает истерика. Я просто мотаю головой из стороны в сторону. Он подходит ко мне и резко встряхивает, держа за плечи, да так, что зубы начинают болеть, ударившись друг о друга.

– Прекрати, Слава.

И снова я успокаиваюсь только от его голоса.

– Извините, – говорю тихо. – Вы не должны были это видеть.

– Поехали, сейчас ты нужна своему ребенку.

Нашему… Господи, нашему ребенку! Он не знает… И не должен узнать.

Возвращаюсь в машину, и мы едем дальше. Матвей Георгиевич останавливается на перекрестке на въезде в деревню и спрашивает:

– Куда дальше?

– Направо до конца улицы. Там я покажу.

И только сказав это, понимаю, что стоило попросить высадить меня раньше. А если кто увидит, что меня привезли на машине? Это же будет еще больше разговоров…

Но уже поздно. Матвей Георгиевич уверенно едет по улице, а я стараюсь вжаться в сидение так, чтобы меня не было видно.

– Здесь, – выдыхаю я, показывая на родной домик.