Бешеная. Королева проклятых

В моей руке бокал со свежей, ещё тёплой кровью из которого я то и дело потягиваю. Ничто не нарушает моего покоя, разве что несдерживаемые всхлипы страха и боли девушки в окровавленном платье, той что посчастливилось стать на сегодня моим десертом.

Сделав большой глоток, я не сразу проглотил его, а как самый настоящий сомелье покатал живительную влагу с привкусом железа во рту, про себя отметив, что намного лучше было бы не делать надкус у неё на шеи, а после собирать струящуюся из вены кровь в бокал, а испить прямо так. Присосавшись, как пиявка. Так и мороки было бы меньше и кровь оставалась бы дольше тёплой, но в последние годы мне всё больше и больше нравилось играть в эстета.

Именно поэтому оттопырив мизинец, я как аристократ, которым я кстати и являлся медленно, не спеша потягивал из бокала, так, как если бы это была не кровь, а вино и я находился бы не один в гостиной, а на светском рауте или балу в присутствии расфуфыренных дам и не менее нарядных мужчин. Сделав ещё один глоток, я блаженно прикрыл веки, в голове заиграла мелодия вальса и перед глазами замелькали танцующие пары. Хотя я лично предпочитал танго, танец страсти, который мне очень нравился, но который было не принято танцевать в приличном обществе. У каждого человека есть гаденькая тайна, этот танец и любовь к нему была моей, когда я ещё был чист и абсолютно наивен. Тогда, когда я думал, что из – за этого своего секрета мне уготована дорога в ад. Как же глуп я был тогда…

Стиснув зубы, я окунулся в прошлое, прошлое в котором я ещё не был вампиром. Вспомнил, как впервые увидел, как танцуют танго в одном известном борделе Лондона, там куда меня привёл отец, когда мне исполнилось шестнадцать лет, чтобы я стал мужчиной и окончательно попрощался с детством.

Я хорошо помню свою первую женщину, её звали Мерит и она была восхитительно прекрасной. Никто не мог сравниться с её грацией. Я как завороженный часами мог смотреть, как она танцует. Её гибкий и стройный стан, плавность движений и красота околдовывали. Она была создана, чтобы мерцать на сцене, как главное украшение, как бриллиант, но вместо этого волочила свои безрадостные дни в одном из борделей большого города, ублажая толстых, потных господ, которые напившись до беспамятства шли исполнять свои извращённые сексуальные желания ни домой к жёнам, а к молоденьким девицам согласным на всё за стопку помятых банкнот. Образ этой женщины, как и её смерть врезались в мою память навсегда. То как она научила меня танцевать танго, то как смеялась с моих наивных признаний в вечной любви и заверениях, что как только я самостоятельно встану на ноги и начну зарабатывать сразу же выкуплю её из борделя и женюсь на ней.