Бесспорное правосудие

Перечитав его, я не сомневалась: лучше написать я не смогу.

«Дорогой мистер Эш! Простите, если покажусь вам назойливой, но у меня есть для вас предложение. Я не журналистка и вообще не связана ни с какими официальными инстанциями вроде полиции, социальной службы и прочими организациями, сующими свой нос куда не надо. У меня есть работа, и только вы можете успешно с ней справиться. Если все удастся, Вы получите двадцать пять тысяч фунтов наличными. В работе нет ничего противозаконного или опасного, но она требует сноровки и ума. Конечно, все должно остаться между нами.

Прошу о встрече. В случае отказа я вас больше не побеспокою. Жду около вашего дома».

Я решила, если в доме будет гореть свет, положу письмо в прорезь для почты, а потом позвоню или постучу, а сама быстренько спрячусь. Он должен прочесть письмо до того, как меня увидит. Если его не будет дома, я положу записки в два места и стану дожидаться его возвращения – лучше всего в саду, если смогу туда попасть.

У меня был его адрес на Уэствэй, но до окончания суда я не появлялась у его дома – не хотелось дразнить судьбу.

По этому маршруту я обычно не ездила. Я не знала, какие туда ходят автобусы, и, желая сберечь время и силы, решила взять такси, назвав шоферу неправильный номер дома. Последние сто метров или около того я собиралась пройти пешком и подойти к дому, не привлекая внимания соседей. К этому времени на улице стемнело. Что мне и требовалось."

"Но когда автомобиль свернул с основной дороги на нужную улицу и вдруг затормозил, мне на мгновение показалось, что он сломался и потому дальше не едет.

Разве можно жить в такой разрухе? Направо и налево, в ослепительном свете фонарей, словно в каком-то фильме, тянулись городские руины – дома с заколоченными дверями и окнами, с выцветшей краской и облупившейся штукатуркой. У дома, где мы остановились, обвалилась часть крыши, дальше разрушений не было видно, как и самих крыш за высокими ограждениями. На этих ограждениях, помимо официальных объявлений о расширении дорог, были намалеваны яростные протестные высказывания, сдобренные крепкими, непристойными выражениями, говорящими о бессильном гневе. И все они взывали: посмотри на меня! прислушайся ко мне! обрати на меня внимания! вот он я! Я шла в гнетуще ярком свете мимо заброшенных, обреченных на гибель домов, в ушах раздавался монотонный шум машин, и меня не покидало ощущение, что я попала в ад.

Подойдя к дому номер 397, я увидела, что в нем, одном из немногих, теплится жизнь. Это был угловой дом – последний из длинного ряда одинаковых, сблокированных строений.