Бесспорное правосудие

Помня предостережения Эша, она осторожно кралась по лестнице, словно не заплатила за номер. Но все устроилось еще вчера. Беспокоиться не о чем, никто не смотрел на нее за исключением пожилого швейцара в длинном полосатом фартуке, который, шаркая ногами, шел по вестибюлю, когда она повесила ключ на доску.

– Я уже расплатилась и уезжаю, – сказала она, но швейцар не обратил на нее внимания и прошествовал через вращающуюся дверь в бар.

Закинув рюкзак на плечо, она со шлемом в руке свернула влево от главной улицы – туда, где Эш обещал ее ждать. Но там никого не было. Ей показалось, что у нее оборвалось сердце.

Обманутая надежда горечью расплылась во рту. Но тут Октавия увидела его.

Из сумеречного утреннего тумана Эш медленно ехал к ней, вызывая прежнее волнение, уверенность, что все идет хорошо, а одинокая ночь больше не повторится, и они никогда не расстанутся. Подъехав, Эш притянул ее к себе и поцеловал в щеку. Ничего не говоря, она села на заднее сиденье.

– Как все прошло в гостинице? – спросил он. – Тебе было удобно?

Удивленная звучащим в его голосе участием она ответила:

– Все было хорошо.

– Не спрашивали, куда едешь?

– Нет, с чего бы? Да я и не смогла бы ответить.

Я ведь и сама не знаю.

Эш повторно запустил двигатель. Перекрывая шум, он сказал:

– Скоро узнаешь. Теперь недалеко.

Они ехали по шоссе А12 в направлении моря. Занимался рассвет, его красно-розовое зарево было таким же цельным, как озаренная светом горная цепь на востоке, желтое сияние струилось по ее склонам и проливалось в расщелины. На дороге было мало машин, но Эш ехал, не превышая установленную скорость. Октавии же хотелось, чтобы он гнал быстрее, как бывало на холмистом Саут-Даунсе, когда ревел мотор, а ветер облеплял одежду на теле и хлестал по щекам.

Но сегодня он был осторожен. Под светлеющим небом они проезжали спящие деревни, поселки, по одну сторону дороги рос низкий, обломанный ветром кустарник, по другую – простирались равнины Восточной Англии. Они повернули на юг и поехали через лес, где прямые тропы, проложенные между хвойными деревьями, вели в темно-зеленый мрак. Потом лес тоже кончился, и перед ними открылась пустошь, поросшая утесником и редкими березками с серебристой корой. Дорога стала еще уже, почти тропинка. Утренний свет разгорался, и Октавии показалось, что в воздухе распространился острый, соленый запах моря. Неожиданно она почувствовала голод. Раньше по дороге попадалось много ярко освещенных кафе, но Эш не останавливался – то ли не был голоден, то ли не хотел рисковать. Но, наверное, они скоро будут на месте. У них с собой куча еды. Можно будет устроить пикник.

Справа от них теперь шел лес. Эш ехал почти со скоростью пешехода, поглядывая то в одну, то в другую сторону, словно искал ориентир.