Бесспорное правосудие

Октавия уже поняла к какому."

"Вокруг царила полная разруха, казавшаяся еще более нереальной от падавшего сверху яркого света. По обеим сторонам улицы тянулись дома, огороженные чем-то напоминавшим по виду листы рыжеватого металла. Дома были все одинаковые, каждый состоял из двух квартир с отдельным боковым входом и крыльцом под навесом. На нижнем этаже – и на более высоких – были трехстворчатые окна, завершали строения треугольные фронтоны; все окна и двери были забиты досками. За выломанными оградами виднелись отдельные сохранившиеся кустарники, у некоторых розовых кустов были оторваны или сломаны ветки.

Эш провел мотоцикл вдоль бокового входа дома номер 397, Октавия следовала за ним.

– Подожди здесь, – сказал Эш.

Ловким движением он подтянулся и перемахнул через калитку. Через мгновение Октавия услышала звук отодвигаемого засова. Пока Эш вводил мотоцикл, она придерживала калитку.

– А кто живет рядом? – спросила девушка.

– Женщина по фамилии Скалли. Она уехала. Этот дом последний их тех, что нужно освободить.

– Он твой?

– Нет.

– Но ты здесь живешь?

– До сих пор жил.

Теперь нет.

– Электричество не отключили?

– Пока нет.

Октавия мало чего могла разглядеть в саду. Различила только контуры небольшого сарайчика. Наверное, здесь он хранит свой мотоцикл, подумала она. Неподалеку валялся перевернутый пластиковый стол, темнели неровные контуры сломанных стульев. Росло какое-то дерево, но теперь от него остался только расщепленный ствол, таращившийся острыми сучьями в пылающий сине-малиновый закат. От пыли трудно дышалось, в воздухе пахло строительными отходами, известью и обуглившимся деревом.

Эш вытащил из кармана ключ и открыл заднюю дверь. Протянул руку к выключателю. Кухню неожиданно озарил неестественно яркий свет. Октавия увидела небольшую каменную раковину, дешевенький буфет с наполовину утраченными ручками, стол с замызганной и потрескавшейся пластиковой столешницей, четыре шатких стула. Здесь был уже новый запах – спертый запах плохо убираемого в течение долгого времени помещения, протухшей пищи, немытой посуды. Она видела, что Эш предпринимал попытки навести чистоту. В том, что касалось порядка, он был педантичен.

Наверное, это место вызывало в нем отвращение. Чувствовалось, что он прибегал к дезинфицирующим средствам – их специфический запах витал в воздухе. Но избавиться от застарелого смрада не так просто.

Она не знала, что говорить, но Эш, видимо, не ждал от нее слов и сам никак зрелище не комментировал. Потом сказал:

– Пойдем – посмотришь коридор.

Коридор освещался высоко подвешенной голой лампочкой. Когда Эш нажал переключатель, Октавия открыла от изумления рот.