(Без)условная любовь

— Надеюсь, соседи собирать и склеивать не будут…

Руки отряхнул, будто после пыльной работы, к Кате подошел, ее лицо в свои ладони взял, в губы впился практически… Божечки, зайди Марк Леонидович в комнату в эту минуту — Андрея вслед за фото в полет отправил бы. Долго целовал и пылко. Так, что все внутри в узел завязалось, и стены поплыли. Потом оторвался, держа зрительный контакт при этом.

— Нет больше места Филимоновой в нашей жизни, Коть. Забудь о ней просто. Что бы они с Разумовским не мутили, мы-то знаем, чем дорожим и чего хотим, правда?

Катя сглотнула, кивнула бы — да не могла, ведь его руки до сих пор на щеках лежали.

— Ты сомневаешься во мне?

— Нет.

— Это главное.

Андрей снова поцеловал, потом рюкзак свой схватил, выходя из комнаты. Пальцы, которыми к фото прикасался, будто жгло. И это раздражало.

Но вот губы жгло больше — и это радовало…

Парень быстро обулся, накинул куртку, подмигнул порозовевшей Кате, стоявшей в дверном проеме между своей комнатой и коридором, с улыбкой следящей за тем, как он собирается.

— Уже уходите? Какая рад… жалость! — из гостиной вышел Марк Леонидович. Пусть он и не был сильно доволен такому длительному посещению дочери, напоследок гостю руку таки пожал.

В конце концов, он же уходит уже, и разве это не чудесно?

— Да, пора бы уж… До завтра, Кать, — Андрей подмигнул Екатерине, улыбнулся Снежане, в очередной раз благодаря за ужин, даже Марку, не скрывавшему свою радость от прощания.

— Напишешь…

— Ага…

Вышел, оставляя Самойловых в исключительно семейном кругу.

— Марк, ты такой дружелюбный — словами не передать…

Отец семейства получил заслуженное замечание от Снежаны. Но явно не расстроился по этому поводу, только плечами пожал, к Кате подошел, обнял, с радостью отметил, что она к его боку тут же прижимается, голову на плечо кладет.

Его ребенок. Ни один парень в мире ее не достоин. И ни один так любить не будет, но этот… Неплох в целом. Может когда-то… лет через десять… он даже задумается о том, чтобы ему свою старшую дочь доверить.

— Не все коту масленица потому что, да, Коть?

Котя кивнула, не особо вслушиваясь даже, что подтвердила.

У нее так долго эта фотография лежала, совесть жгла, а оказалось… зря. Надо было выбросить просто, и все.

Но ведь у страха глаза велики.

И ожидание — хуже расправы.

Может и с Леной так же будет? Наконец-то пора собраться с силами, получить телефон, позвонить? Кажется, пора…

— Идем какао пить? — Марк ее по голове погладил, оставляя на макушке поцелуй.

— Да, приду через минуту, конструктор соберу только, — Котя улыбнулась, отпустила отца, вернулась в комнату. Надо было собрать. Конструктор и мысли. А потом какао.



Глава 16

Снежана сидела на кухне, наслаждаясь пусть уже довольно поздним, но таким тихим субботним утром.