(Без)условная любовь

Ей интересно было, что нужно, чтобы Андрей в нее влюбился, а ему сейчас узнать бы, как переболеть. Действительно переболеть, а не всех убедить в этом.

Веселов не тешил себя надеждами на то, что Алиса долго будет переживать «сложившуюся ситуацию», как ее политкорректно называли работники той школы и Филимоновы-старшие. Он понимал, что происходящее с ним — это его проблемы, что ждать от нее чего-то иного — глупость с его стороны, но…

— Черт, — мозг все понимает, но есть же еще сердце долбанное, отчего-то именно по ней сохнущее…

Городчинский… Интересно, почему он? Это очередной эксперимент для нее, как с Андреем — они ведь тоже вон за ручки по школе ходили, правда дальше ручек она его пускала неохотно, или новый какой-то?

Хотя там может все и серьезно уже. У Городчинского папа из бизнеса, на поступление обещана машина, да и он в Киеве остается, она тоже… Вот и удобненько — попервах, пока не найдет себе кого повыгодней в университете, с Городчинским перебьется…

Андрей усмехнулся тому, какие злые мысли его посещают касательно Алиски, а еще тому, что даже понимая, какая она стерва, все равно выбросить из головы не может…

— Молодой человек, вам плохо? — он резко поднял голову, а потом потратил несколько секунд, чтобы понять — откуда звук и что обращаются к нему. Сухонький дедушка, видать, рассчитывавший устроиться на той же лавочке, а тут такой сюрприз — сидит какой-то лоб и дышит тяжко…

— Нет, все нормально, спасибо…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Парень достал из кармана сложенный в четыре снимок, порвал его, пока не передумал, засунул между досок — в урну выбросить рука все же не понялась, потом рюкзак схватил, понесся куда-то, не особо разбирая дорогу. Ходил, бродил, шлялся, камни пинал, на витрины смотрел, свой двор обошел дважды, еще тут на лавке посидел, и только потом домой поднялся.

Благо, мать сегодня до шести, а потом еще ехать с полчаса. Значит, времени на то, чтобы сыграть роль адекватного сына, у него достаточно.

Разулся, рюкзак занес в комнату, в ванную рванул, тут с яростью руки с мылом мыл, потом в лицо водой хлестал, приводя себя в чувства — обычные, человеческие, а не те, что крутятся вокруг одной дуры и стервы, отправился на кухню.

Холодильник у них давно уже не был пустым, из памяти почти стерлись те времена, когда работать приходилось маме, Насте, когда доходы четко совпадали с расходами, а то и оказывались недостаточными… Это было в прошлом. В отличие от старшей сестры, Насти, думавшей о том, как бы принести домой копейку, с детства, он имел возможность спокойно учиться, пользоваться услугами репетиторов, спокойно поступать, да и вообще жить… спокойно.