(без) Право на ошибку

Никогда бы не чувствовал такой жажды убийства, что кости выворачивало наружу, будто я был долбанный оборотень из страшных сказок.

И никогда бы не узнал, каково это — выиграть, чтобы проиграть.

* * *— Вам что-нибудь еще понадобится?

Голос моего личного помощника был холоден и сух. Меня это устраивало. Конечно, Константин и в подметки не годился Нине, но та ушла два года назад. Они с мужем неожиданно решили сделать еще одного ребенка и вскоре она уже ходила с пузом — два гребаных снайпера, блин! — а теперь наслаждалась радостями позднего материнства и пока не планировала возвращаться. Хотя я ждал.

Она единственная, кого я готов был ждать.

— Нет, это все. Только…пожалуй, перезакажи нам билеты на понедельник.

— Но у вас в этом городе запланировано еще несколько встреч, люди будут разочарованы и…

— Тебе что, заплатили?

Заткнулся. Может и заплатили — уверен, многим хотелось добраться до меня и пообщаться вживую, я ведь часто вкладывался в чужие предприятия, в том числе не в Москве, и немаленькие средства, потому что если мне было любопытно и интересно, я готов был рискнуть.

— Я сообщу вам данные по новому рейсу, — покорно отозвался Костя и чуть ли не поклонился. Я отправил его прочь из номера и налил себе коньяк.

Вот так. Всякие возражения не по делу я терпеть не мог.

С кем мне нужно, я встретился. И на завтра запланировано какое-то местное мероприятие, такая вишенка на торте, от которого я отхватил изрядный ломоть. А остальные обойдутся — я хотел убраться из этого города.

Точнее, часть меня хотела убраться.

Другая часть жаждала разузнать все об этой сучке и расковырять собственные рубцы.

Я стиснул челюсти.

Не буду вспоминать. Не хочу.

Но, против воли, я вспоминал. Не свое прошлое — с ним, я надеялся, покончено. А вчерашний вечер, когда я столкнулся с этим самым прошлым в холле отеля.

Столкнулся с размаху, будто впечатался на скорости в бетонную стену, и пролетел по инерции вперед, ломая ребра ремнем безопасности, потому что подушка не сработала.

Я охренел, когда увидел ее. Такую как она есть сейчас.

Как принято говорить в уродских книжках про любовь? Розовый бутон расцвел?

Тут блядь другое. Будто мягкого мишку изнутри вспорола кукла Барби, которая всегда там пряталась.

Роскошные волосы, в которые захотелось зарыться, как в стог сена, выпирающие скулы и пухлые губы, в которые я готов был впиться ртом, всосать в себя и растерзать зубами на тысячи лоскутков, чтобы не смели больше притягивать к себе все взгляды.

Она была похожа на долбанную золотую статуэтку, символизирующую своими изгибами время. Гибкую змею, способную в один миг обернуться вокруг тебя и если даже не поглотить, то удушить — но смерть в ее объятиях будет бесконечно сладка.

Сука.

Еще и посмотрела сквозь, будто я никто.