(без) Право на ошибку

— Что? — произнес полузадушенным шепотом. Внутри нарастала настоящая буря — та, которую я всю жизнь подавлял в себе, потому что слишком хорошо знал последствия каждой такой выходки.

В висках застучало, а кулаки непроизвольно сжались.

А эта смертница только лениво улыбнулась:

— Ну же, Миша, не делай вид, что не понимаешь, о чем идет речь. Ты так старательно учил меня, и я сполна усвоила все уроки…

Она обхватила меня за шею своими змеиными руками и резко дернула на себя, выдыхая последние слова. А потом прикусила мою губу, проникла горячим языком в рот, одновременно прихватывая за ягодицы, отчего я просто озверел, мечтая взять ее прямо здесь, стоя, у стенки — и плевать на людей, которые ходят вокруг.

— …И весьма эффективно их использую. А ты свою возможность упустил.

Она откинулась назад и прислонилась к стене, разглядывая мой крах через полузакрытые веки. Совершенная и отрешенная, будто секунду назад и не было этого выжигающего душу поцелуя.

— О нет, я всего лишь упустил момент, когда ты начала превращаться в продажную тварь, — просипел, пытаясь восстановить дыхание.

Ее губы снова сложились в презрительную усмешку. Она одним гибким движением, так напомнившим мне нашу первую встречу, выскользнула из под меня, и просто двинулась прочь, бросив напоследок совершенно холодным тоном.

— Ты ведь сам начал лепить эту тварь. Наслаждайся.

А я остался с безумным стояком.

И полным ощущением того, что меня только что уделали и размазали по стене одной левой.

ГЛАВА 6

Мазохистка.

Ведь догадывалась, что все не просто так. В этой жизни у меня не будет просто. Что если уж мне налили этой отравы, то я должна выпить ее до дна. Пока меня не вывернет несколько раз и я, наконец, не успокоюсь.

А может дело не в этом?

Может у меня долбанный стокгольмский синдром и я просто жажду снова пройти все уровни боли? Или все еще надеюсь, что найду в нем хоть что-то человечное? Просто для того, чтобы снова обрести уверенность, что я не совсем ненормальная — и тогда была не полной идиоткой?

Не знаю.

У меня не было точного ответа.

Зато возникла четкая уверенность, что зря я не послала Григория Яковлевича и не осталась дома, как и планировала. Потому что на этом дебильном празднике жизни я опять оказалась в поле воздействия Веринского. По-другому и не назовешь.

Он появился спустя два часа, как мы сюда приехали, и тут же привлек внимание всех собравшихся — и мое тоже.